Ошибка президента стр. 703
дороге в полутора километрах от них. Сначала он уходил со всей мыслимой в его положении быстротой, теперь просто шел, – уже плохо соображая, куда и, главное, зачем. Перед ним колыхались черные волны и величественно двигалась ледяная гора, неописуемо страшная и столь же неописуемо притягательная. Ноги заплетались. Киллер начал оседать на колени и понял это только тогда, когда больная рука ушла ладонью в снежную жижу. Городское зарево подсвечивало низкие облака, здесь было гораздо светлее, чем в цокольном этаже комплекса, и он очень хорошо видел айсберг. На одной из хрустальных вершин удобно сидел Санька и внимательно смотрел на него сквозь мощную оптику. Но в зеленой глубине горел огонек, и Алексей пытался ползти к нему, пока не ткнулся лицом в тающий снег. Скоро, понял он, боль начнет отпускать.
Он смутно услышал, как что-то большое пронеслось мимо него по дороге, возникнув с той стороны, где светилась Москва. Обиженный всхлип тормозов, не привыкших к жестокому обращению. Серый «БМВ» разворачивался на узкой дороге.
Неужели…
Алексею снится или он бредит…
«Бетонный пол камеры холодил изуродованное тело, застывшее в неудобной, беспомощной позе. С характерным скрипом отворилась тяжелая дверь, и вошел Санька. Знакомые руки перевернули киллера лицом вверх».
– Живой? – в сотый раз спросил его Санька. – Держись, Скунсик. Слышишь? Держись!
Вдвоем с каким-то крепким парнем, который никогда раньше не приходил, они подняли Алексея с асфальта и стали укладывать на заднее сиденье «БМВ». Кровь и талая грязь марали благородные кожаные подушки.
– Не ототрешь потом… – выговорил Алексей.
Крепыш сел за руль, машина упруго рванулась. Санька сдирал с бывшего напарника изрешеченный бронежилет и говорил, говорил без конца. По его словам выходило, что, если Алексей окончательно впадет в маразм и околеет прямо тут у него на руках, последствия будут ужасны. И к тому же целиком останутся на его совести. Ибо он, Санька, в этом случае за себя не ручается.
1– И что дальше? – шепнул Президент, помогая киллеру сооружать броненору из мата и железных лепех.
– Ты будешь сидеть, я – воевать, – ответил тот, невидимый в темноте. Музыкальному закоулку, естественно, окон не полагалось вообще. – Будем хорошо себя вести, может, дождемся Дроздова. Держи респиратор. Надеть сумеешь?
– Сумею. А я могу как-нибудь?.. – с надеждой спросил Президент. Ему очень хотелось принять деятельное участие в собственном освобождении. Роль мешка с картошкой, который перегружают и перекладывают кому не лень, успела ему осточертеть.
– Вруби погромче, если получится, – сказал киллер и без предупреждения выкатился наружу, захлопнув за собой дверь.
Глава государства остался в кромешной темноте. Тут же опять раздались выстрелы. Было слышно, как пули влеплялись в железо. Они били в дверь, словно отбойные молотки. Президент представлял себе, как это делается. Одни не жалеют патронов, заставляя одинокого противника втиснуть голову в пол, другие в это время проскакивают вовнутрь.
Президент поднялся на колени и стал ощупью изучать стоявшую на деревянных полках аппаратуру. Скоро, впрочем, обнаружилось, что делать это, стоя на коленях, было весьма неудобно, и он поднялся во весь рост. Хотелось включить свет, но от этой мысли он по здравом размышлении отказался.
Киллер устроил себе неплохое укрытие из поваленного гимнастического коня