Ошибка президента стр. 708
точной копией Григория Ивановича, вернее майор Грязнов был точной копией этого человека. Оба одеты в одинаковые светло-серые костюмы, белые рубашки, полосатые галстуки.
У Григория Ивановича забилось сердце. То, о чем он давно мечтал, сбылось. Он увидел-таки Президента.
– Андрей Степанович, подождите, – раздался сзади голос Точилина. – Пусть сначала войдет.
Но Президент только махнул рукой. Он направился прямо к Григорию Ивановичу и, хлопнув того по плечу, сказал:
– Ну ты, брат, и наломал дров. Как я теперь расхлебывать-то все это буду, а? Я же за каждым твоим шагом следил, ты не думай. Был все время в курсе.
– Так ведь, Андрей Степанович, приставили ко мне…
Он не договорил, потому что откуда-то со стороны ограды полыхнул выстрел, второй, третий.
Оба российских Президента начали оседать на темный асфальт двора.
Последнюю пулю Валерий Олегович Рыбников пустил в лоб самому себе.
А к упавшим уже с обеих сторон бежали люди.
– Говорил же я ему, пусть тот пройдет! – убивался Точилин.
Все, застыв, в оцепенении смотрели на двух лежавших на асфальте МУРовского двора мужчин. Одному пуля пробила челюсть, и все лицо было разворочено. Другой также не подавал признаков жизни.
– Дядя Гриша! – Слава Грязнов склонился над одним из распростертых тел.
Тем временем Президент застонал. Он, как потом установили врачи, был только ранен, причем ни один из важных органов задет не был. Все захлопотали, завозились около Президента, и его со всеми возможными предосторожностями перенесли в машину. Уехал с ними и Женя Точилин. Не прошло и нескольких минут, а никого из кремлевских людей во дворе МУРа уже не было.
И только около распростертого на земле мертвого тела с обезображенным лицом, одетого в «президентский» костюм, тихо плакал Слава Грязнов.
– Ладно, Слава, ничего не попишешь, – подошла к нему Романова.
Грязнов не отвечал.
Шура издала какой-то странный звук, похожий на всхлипывание, а потом, прокашлявшись, сказала:
– Но мы все-таки выполнили свой долг.
1Григорий Иванович Грязнов отослал референта, которого про себя называл «мой неусыпный страж», сказав, что собирается ложиться. Однако не лег, а, включив настольную лампу, решил ознакомиться с проектом речи, которую завтра должен будет произнести на встрече с представителями комитета по правам человека. Он предчувствовал, что встреча эта окончится неприятно, и хотел пару раз прочитать текст заранее. На своем опыте он убедился, что нет ничего хуже, чем на людях по бумажке разбирать текст, которого раньше и в глаза не видывал. Того и гляди, ляпнешь чего-нибудь.
Внезапно зазвонил телефон экстренной президентской связи.
Это было удивительно. В столь поздний час ему еще никогда не звонили. Ни разу. Видно, что-то действительно спешное…
Григорий Иванович встал, подошел к столу и снял трубку:
– Я вас слушаю.
– Григорий Иванович, это Женя Точилин, – раздался в трубке знакомый голос.
«Племяш Фаины», – спокойно подумал Грязнов-старший, и вдруг до него дошло, что Женя назвал его «Григорий Иванович»! Неужели начинается… Сердце закололо, душа провалилась куда-то в пятки. Такого отставной майор никогда за собой не замечал.
– Григорий Иванович, Президента нашли, – совершенно спокойно, как показалось Грязнову, продолжал Точилин.
– И что теперь? – спросил он.
– Позвоните Корсикову в президентскую охрану, пусть