Оскал Анубиса стр. 145
“Уджат”, символом которого и стало святое Око Гора.
Мона начала вербовать себе сторонников. Их оказалось не так много. Прежде всего избалованные представители египетской золотой молодежи, воспринявшие свое участие в ордене как особый вид праздного время препровождения. Девушка их терпела только потому, что нуждалась в больших деньгах, необходимых ей для создания армии послушных рабов, с которыми можно будет завоевать власть.
Одним из первых в цепи ее преступных деяний стало похищение подлинников переписки Хенткавес и устранение доктора Али Махфуза. Царица хотела иметь при себе источник Света, озаривший тьму ее сознания. Он стал для нее чем-то вроде реликвии. Воспользовавшись тем, что она формально
являлась студенткой Махфуза, Мона проникла в его лабораторию и с помощью Ральфа, отвлекши внимание ученого, подменила документы. А затем довершила начатое, отравив старого египтолога и пригрозив трусливому Хосни Хейкалю анонимным письмом. Когда же Хейкаль развязал язык здесь, в Луксоре, она послала наемных убийц и к нему.
Наняв нескольких искусных хирургов, Мона-Хентка-вес поделилась с ними частицей тайных знаний, и они начали из бесхозных трупов изготавливать монстров: полумумии-полузомби. Занятие это не из легких. Полный процесс производства этих биороботов занимал больше трех месяцев. Так что пока в распоряжении царицы было не больше полусотни послушных и на все готовых слуг.
Но самым важным делом своей жизни Мона-Хент-кавес считала поиски священного камня Бен-Бен. Почему так? Внятно объяснить это она не могла. Просто в голове постоянно стучала эта мысль, не давая покоя ни днем, ни ночью. Камень следовало отыскать и во что бы то ни стало вернуть в Гелиополис — древний Иуну, расположенный в одном из районов современного Каира.
Совершенно случайно от своих информаторов она узнала о том, что следы Бен-Бена обнаружены в Луксоре. Больше ничего выведать не удалось. Разве только то, что тайну знает шейх Хусейн Абд эр-Махмуд.
А потом дошла весть, что в Луксор на раскопки гробницы Сети I собрался знаменитый английский египтолог, кстати, друг покойного Али Махфуза, профессор Алекс Енски. Мона-Хенткавес прикинула, что усыпальница этого фараона является чуть ли не фамильной собственностью клана эр-Махмудов. И заинтересовалась раскопками. Ральф срочно вылетел в Лондон и записался на курс лекций профессора, а затем и попал в состав экспедиции. Таким образом, египтянка имела в стане врага верные глаза и уши.
Убийство внука Хусейна стало очередным звеном в цепи ее преступных деяний. Как она и рассчитывала, шейх выразил готовность любыми средствами выяснить, кто посягнул на его родную кровь. Затем в Луксор прибыла сама “великая” Элизабет МакДугал…
— Довольно! — резко оборвала египтянка свой рассказ. — Пора завершить дело. Приготовьтесь умереть во славу великих богов Та-Мери.
По ее знаку четверо монстров, одетых в кожаные фартуки и маски Анубиса, как обычно наряжались в Древнем Египте бальзамировщики, внесли на носилках и положили на каменный стол человеческое тело. Археологи содрогнулись, узнав труп профессора Енски. Из груди Бетси выплеснулся жалобный короткий вопль:
— Сука! Дрянь!
— Blin! — коротко, но точно выразился Бумба, и Миша его поддержал, громко выматерившись на иврите.
— Вашу кровь, презренные пришлецы, мы принесем в жертву великому и ужасному Хентиаменти. А из тел изготовим вот таких же покорных слуг. Начнем с профессора, этого гадкого слюнявого старикашки, возомнившего о себе невесть что! Потом эти болваны. А напоследок