Осколки тебя стр. 3
От него-то я вскоре после нашего переезда и узнала правду. Что никакая я не дочь Марку Холту, и что удочерил он меня исключительно из-за больной любви к моей матери. Которая когда-то вскружила его отцу голову, а потом сбежала в Калифорнию с каким-то неудачником — не то гонщиком, а не то музыкантом.
Но все это он мне расскажет позже, когда однажды мы останемся с ним в доме вдвоем, и он вволю посмеётся над неуклюжим Трескунком — своей сводной сестрой, которую невзлюбит. Не при отце, и не при моей матери — о, нет! Никто в Сендфилд-Роке не посмеет криво взглянуть на Адели Холт. Даже любимый сын Марка Холта и его наследник Николас.
Но я начала свой рассказ совсем не с него, а с Алекса — моего соседа.
Прошло уже несколько дней, как мы переехали из дешевого мотеля в Хьюстоне на улицу Трех клёнов — престижный район города с ухоженными домами и зелеными лужайками. У мамы появились красивые платья, а у меня — своя комната с большим окном, кровать с розовым балдахином и настоящий книжный шкаф, в который я поставила любимые книги и учебники.
Меня приняли в среднюю школу Эллисона и сам директор, мистер Гибсон, пообещал поспособствовать тому, чтобы я поступила в музыкальный класс. Все шло почти чудесно, если не считать Ника, который с первого дня изрядно портил мне жизнь. Когда его поведения не замечали родители, корчил неприятные рожицы и презрительно фыркал, натыкаясь на меня в доме.
Был солнечный апрельский день, мы с мамой час назад вернулись из школы, в которую отнесли документы, и я отпросилась у нее в книжный магазин — он располагался в самом низу улицы, на территории небольшой плазы , между аптекой и банком, и заблудиться казалось невозможно. Мне хотелось купить открытку для своей подруги Камиллы с пометкой штата, написать ей трогательное послание, как в фильмах писали взрослые, и отправить по настоящей почте, в конверте с марками и отпечатком моих губ — так делали девочки в Техасе, которые считали себя достаточно взрослыми для того, чтобы воспользоваться маминой помадой.
Я помахала маме рукой, выскочила из дверей на улицу и побежала по мощеной аллейке к дороге. Уже спрыгнула на нее, спускающуюся к магазину, когда внезапно остановилась, засмотревшись на огромный белый дуб, росший на краю лужайки у красивого дома напротив и притянувший мое внимание. Я заметила его еще из окна своей спальни, а сейчас увидела вблизи и не смогла пройти мимо.
На нем уже начали распускаться листья, но крепкие толстые плети ветвей, раскинувшиеся,
словно руки, еще были голыми, и сквозь них проглядывало высокое голубое небо.
С ветки на ветку вдруг перепорхнула птичка с багряно-алым оперением — красный кардинал. Мне еще не приходилось их видеть. Зачирикала весело «черёк-ток-ток», помахивая яркими крылышками. Говорили, что кардинал прилетает к дому, как вестник счастья, и если поймать его сброшенное пёрышко и сунуть под подушку, то можно смело загадывать желание.
Желаний у меня было много, хоть отбавляй, а перышка — ни одного! Я вскинула голову и отпрыгнула назад, чтобы хорошенько её рассмотреть, когда услышала сзади чей-то громкий, предостерегающий вскрик.
Поздно. Что-то больно боднуло меня в спину, я выставила руки,