Особое задание стр. 173
свернутыми в трубочки сигнальными флажками, чуть ссутулившись, шагает путеец, человек среднего роста. Он только что обошел свой участок, включая и станцию Кривин, и возвращается домой.
Каждый метр насыпи, каждая шпала и стык между рельсами отлично знакомы Алексею Васильевичу. Тысячи раз и днем, и ночью, и в слякоть, и в снежную вьюгу ему приходилось обходить участок за долгие годы работы. И полюбил человек свою профессию так, словно всей душой в нее вселился. Скромный, порой незаметный труд путевого обходчика и честное служение Родине превратились для Алексея Васильевича в источник радости, в цель его беспокойной и, если хотите, насыщенной романтикой жизни.
Вот он
открывает дверь маленького домика будки, и навстречу ему, обгоняя друг друга, весело устремляются его дети — мал мала меньше. Их пятеро, и каждому невтерпеж поделиться с отцом своей новостью: либо хорошей оценкой, полученной в школе, либо удачно сконструированным змеем, поднявшимся выше старой высокой сосны, либо даже каким-нибудь важным секретом, о котором можно рассказать только бате.
Однажды Алексей Васильевич, вернувшись домой, лег отдыхать. Жена готовила ужин. Нина и Ганя учили уроки, а Сашко еще не вернулся из авиамодельного кружка. В доме натоплено. Так и клонит в сон. Едва задремав, Алексей Васильевич очнулся от свирепого собачьего лая. «Чего это Джульбарс взбесился? — поднимаясь с постели, думал он. — Неужто опять заяц из леса пожаловал в гости?»
Обходчик накинул на плечи полушубок и вышел. Джульбарс бросился к нему, потом снова с хриплым лаем ринулся в темноту. Хозяин знал, что так ведет себя собака, почуяв чужого. В потемках ничего не было видно.
Сделав несколько шагов к линии, Алексей Васильевич вдруг увидел, как по другой стороне железной дороги, под деревьями не спеша шли трое. «Видать, нашенские, железнодорожники со станции», — мелькнула мысль. Успокоился, но не спускал с них глаз. «Чего это они не туда поворачивают? Там ведь граница, запретная зона…»
На ходу застегивая полушубок, Алексей Васильевич пошел за незнакомцами, а они свернули с тропинки и через поле направились к лесу.
— Граждане, куда путь держите? — спросил Алексей Васильевич.
Те нехотя остановились. Один из них, в длинном бушлате, невозмутимо ответил:
— Да нам в Слободку…
Тревога и сомнение охватили Артемова: если в Слободку, то почему идут здесь — она в другом, Изяславском районе.
— А кто вы такие?
— Да чего ты привязался?.. Свои мы, слободские.
— А документы у вас есть?
— А как же! В пограничной полосе живем, знаем, без документов тут не ходят.
И в то же мгновение перед Артемовым мелькнул пистолет.
— Иди с нами!.. Только пикнешь — пуля в лоб… Проведешь нас до леса, а там вернешься.
«Вот и пришел тебе, Алексей, конец, — подумал Артемов. — Заведут тебя в лес, укокошат, а сами за границу убегут. Как бы сейчас пригодилось ружье!»
Вязкая грязь чавкала под ногами, снег, перемешанный с дождем, хлестал в лицо. Одна спасительная мысль сохраняла в нем самообладание: жена и дети догадаются и уведомят блокпост, и пограничники в беде не оставят. Но и они могут запоздать: никто не знает, в какую сторону он пошел. Пока домашние доберутся до пограничников, пройдет много времени. А дорога́ каждая секунда!
Хоть инеем и покрыты виски, но силенками, как говорят, бог его не обидел. «Будь что будет, но