Особый отдел и пепел ковчега стр. 176
– дескать, гостей сегодня не ждали, – Людочка накрыла на стол. Количеством и качеством блюд предстоящее застолье мало чем отличалось от солдатского ужина, подававшегося в дисбатовской столовке. По расчётам Кондакова, взявшего большую часть хозяйственных забот на себя, это должно было лишний раз напомнить Окулисту о бедственном положении молодой семьи.
Приходько, державшийся молодцом, по-гусарски откупорил шампанское, окропив благородным напитком не только всех присутствующих, но и старомодный шёлковый абажур, а Людочка налила гостю водочки, в которую был подмешан клофелин.
Окулист произнёс незамысловатый и довольно пошленький тост, но вместо того, чтобы выпить, неловко расплескал содержимое рюмки – то ли намеренно, то ли случайно. Не притронулся он и к котлетке, нашпигованной нембуталом. Во всём этом несомненно ощущалось влияние бетила, чей футляр едва угадывался под застёгнутым на все пуговицы пиджаком Окулиста.
– Что-то не идут мне в последнее время наши напитки и разносолы. Всё палёное. И водка, и коньяк, и даже колбаса. Потом не заснёшь от изжоги… Командир, не сочти за труд! Сбегай в магазинчик, который тут у вас за мостиком. Купи чего-нибудь деликатесного. Французского вина, шотландского виски, закусочки соответственной. Только обязательно проверь, чтобы всё натуральное было.
Свои пожелания он подкрепил двумя зеленоватыми бумажками, с которых учёный и политик Бенджамин Франклин печально взирал на неведомый ему народ, хотя и освоивший практическое применение электричества, но не пожелавший воспринять идеи подлинной демократии.
Поймав одобрительный взгляд Людочки, Приходько поспешил к выходу, пожелав жене и гостю не скучать без него.
– Не боись, не заскучаем, – бросил ему вслед Окулист и пересел поближе к Людочке.
Находившийся в соседней комнате Цимбаларь слышал этот разговор слово в слово, но из соображений конспирации не мог довести его содержание до Вани и Кондакова, даже не подозревавших, что операция по захвату Окулиста вступает в свою заключительную фазу.
Хотелось бы надеяться, что отлучившийся из дома Приходько посвятит оперов в нынешнее положение вещей, а вернувшись, тихонько отопрёт дверь комнаты, в которой продолжал томиться Цимбаларь. Дальнейшее должно было произойти в считаные секунды… Гоп-стоп – и ваших нет!
– Что же вы не кушаете? – поинтересовалась Людочка, в очередной раз отодвигаясь от Окулиста, который так и льнул к ней.
– Да не лезет мне эта кормёжка в глотку, – с обескураживающей откровенностью признался Окулист. – Пусть её негры в Африке жрут.
– Увы, у нас сейчас полное безденежье, – печально вздохнула Людочка. – Я временно не работаю, а у мужа зарплата – кот наплакал.
– Повезло тебе, – ухмыльнулся Окулист. – Угробишь в этой дыре свои лучшие годы. Пока руки, ноги, потроха и всё остальное в порядке, надо брать от жизни по максимуму.
– Вы шутите! – воскликнула Людочка. – А я ночи напролёт рыдаю. Туфелек приличных не могу себе позволить. Как нищенка хожу.
– Ничего себе проблема! Бросай старого хрыча и подваливай ко мне. Прямо сейчас! И у тебя этих туфелек целый вагон будет. Да что там туфельки – бриллиантами засыплю! – Расстегнув пиджак, Окулист выхватил из его внутреннего кармана внушительную пачку долларов.
– Как вы смеете так говорить! – Людочка отшатнулась. – Мы ведь знакомы всего полчаса.
– Я за тобой уже второй день наблюдаю! – Окулист попытался засунуть доллары в вырез её платья. – Влюбился, как дешёвый фраер. Ради тебя готов в ле– пёшку расшибиться.
– А как же муж? Он тоже