Библиотека

Останки человеческого стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

тварь его пожрала бы, как ягненка.

– Почему она на меня не напала, как напала на тебя? Почему не выскочила из ванны и не сожрала меня?

– Это же ясно как день: она увидела твое лицо.

«Ну разумеется, она увидела мое лицо и возжелала его, а украсть лицо у мертвеца она не может, и она меня не тронула». Теперь, когда причины ее поведения вскрылись, Гэвин пришел в восторг: он ощутил вкус к разоблачению тайн, к этой пагубной страсти Рейнолдса.

– А человек в здании бань? Тот, которого вы обнаружили…

– Что?..

– Он не позволил той твари сделать с ним то же самое, так?

– Именно поэтому его тело оставили там, где оно было, просто законсервировали. Никто так и не понял, что он сражался с существом, которое пыталось украсть его жизнь.

Картина, черт ее подери, сложилась почти полная, неудовлетворенным оставался один гнев.

Этот парень чуть не убил его, чтобы накормить какой-то идиотский истукан. Ярость Гэвина прорвалась наружу. Он ухватил Рейнолдса за рубашку, а сквозь нее – и за кожу, и как следует тряханул. Что это захрустело – его кости или зубы?

– Оно почти уже скопировало мое лицо. – Гэвин заглянул в налитые кровью глаза Рейнолдса. – Что случится, когда оно закончит?

– Не знаю.

– Говори самое худшее – говори же!

– Я только предполагаю, – промолвил Рейнолдс.

– Предполагай вслух!

– Когда оно закончит имитировать тебя физически, я думаю, оно украдет то, что невозможно имитировать, – твою душу.

Рейнолдс явно не имел намерения запугать Гэвина. Напротив, его голос смягчился, будто он говорил с приговоренным к смерти. Он даже улыбнулся.

– Дерьмо!

Гэвин притянул лицо Рейнолдса еще ближе к своему. Щеку старикашки покрыли брызги слюны.

– Тебе плевать! Тебе все равно, так ведь?

Он ударил Рейнолдса наотмашь по лицу – раз, другой, потом еще и еще, пока не выдохся.

Мужчина принимал удары беззвучно, после каждого удара поднимая лицо, чтобы поймать следующий, вытирая кровь с отекших глаз только для того, чтобы та снова их залила.

Наконец Гэвин уже не смог больше бить.

Стоя на коленях, Рейнолдс снял с языка осколки зуба.

– Я это заслужил, – прошамкал он.

– Как мне остановить эту дрянь? – спросил Гэвин. Рейнолдс покачал головой.

– Невозможно, – прошептал он, хватая Гэвина за руку. – Пожалуйста, – выдавил он, взял в руки его кулак, разжал и поцеловал линии на ладони.

Гэвин оставил Рейнолдса на «развалинах Рима» и вышел на улицу. Из этого разговора он не узнал почти ничего нового. Оставалось одно: найти тварь, укравшую его красоту, и как-то расправиться с ней. Проиграв, он проиграет единственное, что принадлежит ему, и только ему,

и чего никто другой не смог бы украсть, – свое великолепное лицо. Разговоры о душе и человечности были для него пустой болтовней. Ему нужно было только его лицо.

Когда он пересекал Кенсингтон, в его шаге чувствовалась редкостная целеустремленность. В течение многих лет он был лишь жертвой случайности, и вдруг пред ним явилась сама случайность во плоти. И он добьется своего – или умрет.

Рейнолдс же в своей квартире чуть отдернул штору и теперь наблюдал, как картина вечера накладывается на картину города.

Ему не суждено больше прожить ни одной ночи, пройтись ни по одному городу. Отогнав слабость, он вновь опустил штору и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.