Остановите музыку стр. 187
я разве его произношу?
Нина обернулась на него в дверях и в гневе проговорила:
— Ты ею пахнешь! — Чуть ли не бегом бросилась на кухню, и с преувеличенным воодушевлением проговорила: — Ариша, пора умываться и спать. Одиннадцатый час. Гриша тоже сейчас спать будет. Пойдем, малыш. — А проходя мимо Шохина, сообщила: — Я буду спать с дочерью.
Тот со стуком поставил на антикварный секретер бокал с виски.
— Ты будешь спать там, где и должна, и прекрати трепать мне нервы.
— Не рычи, — шикнула на него Нина и подхватила ребенка на руки. Костя только ругнулся вполголоса.
Арина долго не хотела засыпать, сказывались волнения, что
пережила за день. Нина читала ей одну сказку за другой, гладила по спине, но дочка крутилась с боку на бок и отказывалась закрывать глаза. Изъявила желание порисовать, но Нина настойчиво уложила ее обратно в постель. А сама прислушивалась к шагам за дверью. Костино недовольство даже из другой комнаты четко ощущалось. Или она себя накручивала, но казалось, что по шагам может определить его настроение. Шохин был раздражен из-за того, что она не простила его в ту же секунду, в которую он ее обнял. И это после всего, что он для нее сделал сегодня! И Нина была ему благодарна, но когда чувствовала сладковатый аромат жасмина, исходящий от него, в душе все переворачивалось. Благодарность исчезала, и хотелось огреть Костю по голове чем-нибудь тяжелым в приступе ревности. То, что это именно ревность, отчаянная и удушающая, больше всего и расстраивало. Потому что скрыть не получалось, а проявления этой самой ревности, делало ее в глазах Кости, да и своих тоже, истеричкой.
— Я буду спать за стенкой, — шептала она дочке, гладя ее по волосам, — не бойся ничего. Позови меня, если проснешься, я не буду дверь закрывать. Но бояться нечего. Здесь дядя Костя, и Гриша, они нас в обиду не дадут. Не боишься?
Ариша головой покачала и сунула нос под одеяло. Нина смахнула челку с ее лба и поцеловала.
— Засыпай, родная.
Выйдя из спальни дочери и осторожно прикрыв дверь, оставив небольшую щель, Нина увидела свет в кабинете. На цыпочках прошмыгнула мимо двери, заглянула на кухню, увидела накрытую клетку и выключила свет. Снова вернулась к кабинету и минуту стояла, прислушиваясь к Костиному голосу. Он говорил по телефону, отдавал указания, и это у него получалось лучше всего. Он и ею по привычке командовал, и злился, когда она начинала сопротивляться. А она ничего не могла с собой поделать: если он был не прав, молчать у неё не получалось.
Принимать ванну в половине двенадцатого ночи, показалось глупым, и Нина решила довольствоваться душем. Включила воду попрохладнее, и несколько минут стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь. Из-за шума воды никаких звуков не слышала, и понятия не имела, успел Костя в постель лечь, или все еще в кабинете, спорит с кем-то по телефону. Выйдя из душевой кабины, завернулась в полотенце, а другое, влажное, небрежно брошенное Шохиным на бортик ванны, убрала в корзину для грязного белья, про себя порадовавшись, что больше не придется чувствовать запах чужих духов. Сушила волосы и думала об этом. О чужих духах, чужой женщине и мужском цинизме. Нет, не так. О цинизме Шохина.