Остерия "Старый конь" Дело второе: Браватта (СИ) стр. 153
которым сидел Мерино и посол.
По пути он начал говорить. Голос его проходил сквозь замерший воздух и становился глухим и не совсем человеческим. Словно бы слова на сегере выходили не изо рта человека, а из звериной пасти, плохо к такому приспособленной.
— Я потерял тебя той ночью. Следил от особняка, где ты убил моих слуг, но потерял. Какой идиот планировал ваш город?
“Он убил ее?” — не веря, подумал Мерино, пытаясь протолкнуть себя свозь плотный воздух. Голос колдуна звучал фоном для этой мысли.
— Искал весь вчерашний день. Всю ночь. И нашел. И сейчас воздам тебе, разрушившему мои планы и сорвавшего возвращение Веемеля! О, как я воздам!
Мерино напрягал мышцы всего тела, но не мог вырваться из плена загустевшего воздуха. Он не смотрел на идущего к нему колдуна. Он видел только Карлу. Рыжие волосы, которой стали мокрыми и темными. И кровавое пятно на стене, в том месте, где она ударилась о стену.
— Ты будешь умирать долго. И своей болью и страхом ты напитаешь моего Господина.
Таким же небрежным движением руки Лунный волк смахнул с пути тяжелый стол. Тот разлетелся в щепки при ударе о стену.
“Он убил ее”. — окончательно понял Мерино. И это было единственное, о чем он думал.
Его не волновало, как его нашел колдун и зачем вообще в больном его мозгу возникла мысль искать обычного трактирщика. Он не думал, откуда в этом рыхлом дворянчике столько силы. Ему было плевать, как тот собирался его убивать. Он твердил про себя только одну эту фразу. И в душе что-то съеживалось и сгорало.
“Он убил ее”.
Слева он заметил какое-то движение. Которого сейчас просто не могло быть. Бездумно, он скосил глаза и увидел как второй из слуг посла, толстяк с висящими щеками, тянется рукой к своему горлу. Медленно, очень медленно, но его рука поднималась. Несмотря на то что больше никто
в остерии, кроме самого колдуна, не мог пошевелиться.
Мерино бездумно наблюдал за этим движением. Не в силах, отчего-то, оторвать от него взгляда.
Толстые и короткие пальцы рассаратца коснулись ворота халата. Неторопливо, как улитка на листе, проползли под одежду. Выудили оттуда небольшой стеклянный пузырек, висевший на тонкой цепочке. И напряглись так, что лицо толстяка покраснело. Тонкое стекло лопнуло, порезав пальцы. На стол упали капли крови. Обычной красной крови.
И воздух перестал держать Праведника.
— На этом столе! — прорычал Мердрис Эктор ди Кампос. Он уже нависал над трактирщиком. И кривил лицо в торжествующей улыбке.
Не размышляя над тем, что произошло и какова связь раздавленного рассаратцем пузырька и вернувшейся свободы, Мерино бросился на колдуна. Сбил его с ног. Легко отвел его руку и ударил кулаком в лицо. На котором, сквозь торжествующее злорадство, стало проступать выражение растерянности и страха. Затем ударил еще раз. И еще раз. И еще…
“Он убил ее”. — стучало в его голове. И на каждый новый удар приходилось: — “Он убил ее”.
Он бил колдуна сосредоточенно и размеренно. Бил сильно, но не чувствуя боли в руках. Равнодушно наблюдая, как сминается нос дворянина из Табалергота. Как лопаются его губы. Как вытекает на пол глаз.
За спиной кричали. Кто-то хватал его