Острее шпаги стр. 191
истлевшем кармане бесценный для меня клочок бумаги!
Я старался представить себе его, сутулого, в шляпе набекрень, в темных очках…
Дрожь пробежала у меня по спине.
Я снял темные очки, спасшие мое зрение в момент взрыва. Я не верил себе. Я видел его…
Я видел его тень на стене, на остатке стены, срезавшей холм щебня.
Вот здесь он стоял, когда его осветила сбоку вспышка взрыва, тень его упала на стену и отпечаталась на ней. Сутулая, со шляпой набекрень, с острыми уголками заметных сбоку очков… Тень была, а человека, превратившегося в газ, испарившегося вместе с клочком столь желанной для меня бумаги, его, живого, ждавшего, вредившего и делавшего добро, добивавшегося блага себе и даже подумавшего обо мне, его… не было.
Было от чего сойти с ума.
Может быть, я и сошел с ума, смотря на чудовищную, насмехающуюся надо мной, обвиняющую весь мир, запечатленную на стене тень человека, который еще сегодня был живым…
Я встал на колено, словно хотел поклониться его тени. И я поднял с земли стекловидный кусок шлака, кусок ядерного шлака.
Я унес его с собой, как напоминание о страшном преступлении Разума, которое, как вещественное доказательство, когда-нибудь будет фигурировать на суде людей или на Суде над людьми».
Аспирант кончил читать.
Мы оба
молчали. Я стоял потрясенный. Я мысленно видел американского журналиста, держащего стекловидный ядерный шлак в руках.
Аспирант протягивал мне стекловидный кусок шлака.
— Что это? — отшатнулся я.
— Кусок ядерного шлака, — ответил аспирант. — Он был приложен к письму.
— Так, значит, взрыв был?
— Да, был. Рой присутствовал при нем. Взрыв считался испытательным, но Рой мысленно видел все, что описал. Он поднял там кусок шлака с земли.
Теперь этот кусок держал в руках я.
Аспирант взял со столика другой, совершенно такой же кусок, который мы уже рассматривали.
— Тектит, — напомнил он.
— Они неотличимы! — воскликнул я.
— Не только внешне… но и по химическому составу, по структуре, по обезвоженности…
— Значит… значит тектиты — ядерные шлаки Фаэтона?..
— …который погиб от термоядерного взрыва океанов.
Я изучал лицо Феликса. Оно было серьезно и даже чуть торжественно.
— Но чем мог быть вызван этот взрыв? — почему-то шепотом спросил я его.
— Вспомните… когда американцы взрывали водородную бомбу в Бикини… В американском атомном центре Беркли некоторые ученые тогда высказывали опасения о глобальной, всеобъемлющей реакции вод океанов, которую может начать опытный взрыв.
— Океан не взорвался, — напомнил я.
— Но взрыв тогда оказался большей силы, чем ожидали. С тех пор сила ядерных бомб все возрастала, и кто знает, чем могло это когда-то кончиться.
— Где?
— На Фаэтоне. Он массой превосходил Марс, находился дальше от Солнца, чем Земля, скорее остывал. Жизнь там могла появиться прежде, пройти все стадии развития раньше…
— Я понял вас. Так вот почему вас интересовали инопланетные цивилизации, их контакты с нами!..
— Да. Цивилизация фаэтов могла проходить ту же кризисную стадию развития, которую сейчас проходит человечество, овладев ядерной энергией. Там тоже могли быть свои даллесы и Эйзенхауэры, форрестолы и аденуаэры, свои атомные генералы, свои безумные поджигатели ядерной войны… И вот миллион лет назад, после взрыва во время безумной войны на Фаэтоне одной из сверхбомб взорвались все океаны планеты… Тогда и упали на Землю долетевшие до нее осколки ее