Библиотека

Остроумов стр. 308

Размер шрифта
-
+
Тема

в котором хранились дворницкие нехитрые приспособления. Ящик стоял на холме у самой ограды – высокого забора с красными фонарями на столбах, разделяющих длинные шипастые секции. Перед ними лежал Шереметьевский воздушный порт. Он сиял тысячами огней, двигался, менялся, шумел. Взлетали один за другим челноки. На противоположной стороне такие же заходили на посадку и аккуратно опускались на дорожку, отмеченную сигнальными лампами. Воздух был влажен и холоден. Ольга куталась в длинное черное пальто, и Дмитрий предложил ей накинуть свой плащ, но девушка отрицательно мотнула головой и улыбнулась:

– Вам холоднее.

Офицер посмотрел на часы. Светящиеся голубые стрелки только что соединились и сейчас должны были снова разойтись. Жизнь этих двух тонких полосок металла принадлежала десяткам шестерней, точному механизму. Они ничего не чувствовали и безжалостно отсчитывали минуту за минутой и час за часом.

– Песня… Точнее, произведение, – произнес он негромко, – которое вы играли тогда…

– Я поняла, о каком вы.

– Все-таки кто написал его? Я хотел бы слушать в полете этого композитора. У нас будет большая библиотека записей.

– Композитор? О, это странный человек. Вы знаете, это произведение – его признание в любви.

– Правда? Мне оно показалось тревожным.

– Признание не может быть тревожным?

Дмитрий задумался. Он попытался вспомнить мотив, хотя бы какие-то ноты, – и не смог. Страстно желал он услышать мелодию вновь, прямо сейчас.

– Зовут автора Ольга Остроумова, – продолжила девушка.

– Как?! Это сочинили вы?

– Да, к сожалению.

– Почему же вы говорите «к сожалению»?

– Потому что в тот день я, кажется, не смогла донести до вас то, что хотела донести, – ответила она, легко улыбаясь и глядя на огни воздушной гавани.

– Я в тупике, сударыня, – сказал Дмитрий. – Я не смог бы догадаться тогда. В этом не ваша, а моя вина: в музыке мне недостает опыта и образования. Но мое восхищение было искренним.

– Знаю. Я запишу и пришлю вам. Это возможно?

Она вдруг вздрогнула, повернулась к Дмитрию и положила свою руку в кожаной перчатке поверх его руки.

– Мы сможем писать друг другу? Как часто?

– Обычно связь есть все время полета, но личное сообщение порой не отправить, – ответил офицер, и взгляд его вдруг устремился далеко, а скулы едва заметно напряглись. – Может так случиться, что этот полет окажется не таким, как прежние, – осторожно попробовал он объяснить многое, не говоря ничего. – Так что нельзя сказать наверняка про связь. Прошу вас не волноваться, если известий не будет долгое время.

Ольга снова улыбнулась.

– Мне кажется, я лучше всех подхожу для того, чтобы любить офицера Корпуса. Не переживайте обо мне. Волнения, ожидание, надежда и слезы – даже слезы! – для меня все будет счастьем. А когда вы вернетесь, я сыграю вам что-нибудь новое.

Очередной челнок с шумом поднялся в воздух и, преодолевая силу, с которой тянула его вниз планета, стал подниматься все выше и выше, пока не пропал из виду в холодной черноте неба. Из-за забора донесся едва слышный колокольный звон – далекий, растворяющийся в надвигающейся ночи. Двое поднялись и, держась за руки, зашагали по тропинке вниз.

1

В первую очередь для защиты от радиации, так как на высоте толщина атмосферы снижается.

2

Ганнибал у ворот (лат.). Выражение, указывающее на близкую опасность.

3

«Взгляните на птиц небесных: они не сеют,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.