Остров мертвых стр. 3
вечные проблемы о месте человека в жизни, о внутренней борьбе. В своих повестях и романах Р. Зилазни разрабатывает такие мотивы, как целостность и стабильность духовного мира человека, развитие и становление личности, осознание героем самого себя в крайних, пограничных, ирреальных ситуациях. Тема борьбы вечных сил: одной — разрушающей, а другой — созидающей. тема возрождения, будь то воскрешение и обновление через метаморфозы отдельного индивидуума или восстановление погибших миров и цивилизаций, тема смерти и бессмертия постоянно присутствуют в творчестве писателя. Его внимание привлекают людские пороки: жадность, тщеславие, ненависть, мстительность, и он приводит своих героев к осознанию вины либо перед другим человеком, либо перед обществом. Внутренний рост, духовная зрелость героя возможны лишь после того, как он идет на тяжелые жертвы, претерпевает множество несчастий. Жертвенность у Р. Зилазни противопоставлена гордыне. Не все герои Р. Зилазни становятся мудрыми в результате трагического опыта: дот почему его произведения часто пессимистичны. Глобальность масштабов, в которых существуют персонажи фантаста, ведет к тому, что они ощущают себя одинокими, затерянными в просторах Галактики; они — «ксенопаты», как их называет автор, то есть чужаки в преобразившемся мире. С психологической точки зрения, действующие лица романов Р Зилазни вполне правдоподобны, даже если они наделены сверхъестественными качествами, уникальными телепатическими способностями, бессмертием.
Р. Зилазни сплетает реальность и литературу, жизнь и выдумку. Он погружает читателя в мир мифов и сказаний. Его произведения тяготеют к рыцарским романам, но легенды и вымысел сопряжены с космическим антуражем, где чародейство и волшебство бок о бок соседствуют со звездолетами, спиннерами, сканнерами, мониторами и хайвеями, по которым бегут запрограммированные автомобили без водителей.
Удивителен и причудлив мир, созданный Р. Зилазни, — в этом можно убедиться, прочитав романы, входящие в настоящий сборник. В его макрокосмосе обитают разумные расы инопланетян: зеленые пейане с головой, как воронка, чей уровень развития намного выше человеческого; голубокожие веганцы, скупающие Землю, опустошенную после «Трех Дней Катастрофы»; боги неизвестных землянам религий; мифологические существа, русалки, сатиры, менады, парки…
А какая у него флора и фауна! Чудовищные шестиметровые пурпурные цветы, растения-мутанты — розодуванчики, соловьиные жабы, стеклянные и рогатые змеи, хищные боадилы — покрытые броней зубастые чудовища с двумя дюжинами ног, паукообразные летучие мыши размером с самолет и прочая мерзкая живность. Тут уж фантазиям автора нет предела…
Иногда читателю трудно прорваться сквозь плотную ткань его повествования: текст усложнен красочными метафорами, этнографическими деталями, бесконечными намеками и ссылками на художественную литературу; мифы и сказания — то скандинавские, то древнегреческие, то индийские. Р. Зилазни как бы вскользь упоминает имена знакомых ему авторов, как известных, так и малоизвестных, причем не всегда
в уважительной манере. Так, великого английского поэта-метафизика Джонна Донна он фамильярно называет «бедный Джонни Донн», явно считая себя писателем, не уступающим ему по рангу. Получив прекрасное филологическое образование, Р. Зилазни щеголяет своими знаниями, ссылаясь то на Шарля Бодлера, то на Андре Жида, то еще на кого-нибудь, так что без комментариев иногда просто не обойтись. В «Творце снов», например, врач-психиатр погружает свою пациентку в сон, образы которого последовательно построены на основе стихотворения Уолта Уитмена: строка за строкой, картина за картиной.
Чрезмерная «литературность» Р. Зилазни ведет к тому, что порой сюжет отодвигается на задний план и действие становится неясным из-за нагромождения аллюзий,