Остров спокойствия стр. 125
Опять.
– Знаю, дружище. Слушай, у тебя есть немного времени?
– Не сейчас.
– Видишь ту пару с ребенком и собакой? Это их дом – тот, который вы только что спасли. Может кто-нибудь из ваших с ними поговорить?
– Да, я пришлю кого-нибудь. А мать Хобарта… она жила одна?
– Насколько я знаю.
– Тогда от нее мало что осталось.
Рид решил, что не помешает поговорить с некоторыми из соседей, которые все еще стояли на улице, на лужайках перед своими домами, или сидели на открытых верандах.
По разговорам с ними у него сложилось впечатление, что Марсия Хобарт не просто мало общалась, она фактически изолировала себя от людей. И, по-видимому, соседи не знали о ее родстве с организатором массового убийства в торговом центре «Даун-Ист».
– Эй, парень!
Обернувшись, Рид увидел старуху в скрипучей качалке на такой же скрипучей веранде.
– Да, мэм?
– Ты репортер, что ли?
– Нет, мэм, я офицер полиции.
– Не очень-то ты похож на полицейского… Иди сюда.
Ее лицо напоминало большую изюмину – сморщенное, золотисто-коричневое – под белоснежным комом волос. На кончике носа сидели очки, сквозь которые она внимательно оглядела Рида с головы до ног.
– Красивый мальчик. Ты из каких полицейских?
– Офицер Рид Квотермейн, мэм.
– Я не об этом спрашиваю.
– Смею надеяться, что из хороших.
– Ну, не все они такие… Ладно, может, ты и правду говоришь. Сядь-ка вот сюда, а то у меня шея затекла смотреть на тебя снизу-вверх.
Он сел на такой же скрипучий стул рядом с ней.
– Если ты полицейский, то должен знать, кто та женщина, которая погибла сегодня в том доме.
Старуха поправила очки на носу и посмотрела в сторону тлеющих завалов на улице. Рид молчал.
– Похоже, ты не из глупых полицейских, раз умеешь держать язык за зубами и ждешь, когда я выложу, что мне известно. У той бедной женщины был сын, который убил много людей. В «Даун-Ист».
– Могу я спросить, откуда вы это
знаете?
– Слежу за тем, что творится вокруг. У меня сохранились вырезки из старых газет, и в некоторых есть ее фотографии. Хотя с тех пор бедняжка здорово постарела, я все же ее узнала.
– Вы говорили об этом с ней или с кем-нибудь еще?
– Зачем? – Печально покачав головой, она снова посмотрела на Рида. – Она просто пыталась прожить свою жизнь. У меня был сын с дурным нравом. Насколько мне известно, он никого не убивал, но все равно он дурной. У меня есть еще один сын и дочь, которыми я очень горжусь. Я всех их воспитывала, как могла, а один сын – дурной… Грустная она была женщина, боязливая.
– Вы с ней дружили?
– Она ни с кем не дружила. Сидела в своей норке, ходила на работу, возвращалась и запиралась дома.
– Ее кто-нибудь навещал?
– Только дочь. Приходила иногда, оставалась ненадолго. Каждые пару недель приносила продукты. В прошлый День матери я видела, как она принесла цветы. Выполняла свой дочерний долг.
Патрисия Хобарт, вспомнил Рид. Младшая сестра Джей-Джея.
– Вы когда-нибудь говорили с дочерью?
– Раз или два. Вежливая, но немногословная. Спросила меня, не найдется ли в округе мальчик, готовый косить траву, убирать снег и тому подобное. Я посоветовала ей поговорить с Дженни Молар, вон там живет, через два дома