Остров спокойствия стр. 160
Риду хотелось только упасть и уснуть.
– Кончай ныть.
– Я не ною.
– Ну, скулишь, стонешь, пищишь. Хочешь снова стать копом или нет?
– Я никогда не переставал быть копом. – Рид стискивал зубы, пока они шли. По крайней мере, теперь ему разрешили надевать хлопковые штаны и футболку вместо унизительного больничного халата.
– Тебя засадят за бумажную работу и будут держать там до скончания времен, если ты не сможешь выхватывать пистолет и стрелять, как мужик.
– Эсси надерет тебе задницу за «как мужик».
– Ее здесь нет.
Бык привел друга в небольшой сад, подышать свежим воздухом.
– И она, кстати, не говорит тебе обо всем прямо. Боится поранить твои нежные чувства.
– О чем ты?
– Федералы. Они оттесняют нас, захватывают дело.
– Я так и знал! – От злости Рид ударил кулаком в воздух. Плечо отозвалось такой болью, что в глазах потемнело.
– Ладно, ладно, расслабься, вояка. – Бык схватил Рида за здоровую руку, подтолкнул его к скамейке. – Она боролась как лев. Вы с ней много лет были впереди всех в этом вопросе, и никто вас не слушал. Включая твоего покорного слугу. Беда в том, что это не просто горячее дело, это горячая пресса. Наверху могут строить суровые лица и заявлять, что пресса тут ни при чем, но это чушь собачья. С другой стороны, ты сам был в «Даун-Ист» и стал мишенью для сестры одного из психопатов.
– Она наверняка знала, что затевал ее брат.
– Не спорю. Я говорю о том, что федералы против того, чтобы ты продолжал расследование, и наше начальство с ними соглашается.
– Черт знает что.
– Таков уж расклад. Когда вернешься, тебя посадят за стол и завалят бумагами, пока не пройдешь реабилитацию. И даже после этого тебе не дадут заниматься делом Хобарт.
– Сукины дети.
– Смирись, малыш. Многие из нас будут работать над этим неофициально, однако тебе сначала нужно полностью поправиться. И не говори мне, что тебя не мучают страхи в темноте.
– Мне видится
этот пистолет. Приближается в замедленном движении. Кажется, у меня полно времени, чтобы укрыться и открыть ответный огонь. Но я двигаюсь еще медленнее, а чертов пистолет огромный, как пушка.
– Возьми себя в руки.
– Спасибо за чуткость и сострадание.
Бык фыркнул – прямо как бык.
– Хватит с тебя нежностей и поцелуев в лобик. Прими пинок под зад.
– Я ценю…
– И, черт возьми, ешь как следует. Ты похож на зомби, из которого набили чучело. Теперь вставай и иди.
Разговор с Эсси Рид пока отложил на другое время, потому что врачи наконец открыли дверь его клетки. Он собирался домой.
Но не в свою дерьмовую квартиру – он пока еще не смог бы одолеть три лестничных пролета, – а в свою детскую спальню, к маминой стряпне, к замечательно несмешным шуткам отца.
Рид попросил именно Эсси забрать его из больницы и отвезти в дом родителей – нарочно, чтобы с ней поговорить.
– Почему я должен садиться в инвалидное кресло, чтобы доехать до дверей, если две с половиной долбаные недели я только и слышал «вставай и ходи»?
Тинетт, ослепительно улыбаясь, похлопала по стулу.
– Правила есть правила, мой дорогой. Будь умницей и садись.
– А давай, когда я восстановлюсь на все сто процентов, у нас будет жаркий, страстный роман? Это пошло