Остров спокойствия стр. 167
На поляне, среди цветов, бабочек и солнечного света, стояла молодая женщина. Она смотрела на него, обернувшись через левое плечо, ее губы и золотистые глаза улыбались.
От всей фигуры исходил свет. Извилистая лоза оплетала спину женщины, раскинувшись по ее лопаткам. Взгляд манил войти в холст и последовать за ней. Куда угодно.
– Она… «красивая» – недостаточно сильное слово. Неотразимая?
– Прекрасно.
– Интересно, кого она ждет, на кого она смотрит, и почему, черт возьми, он заставляет ее ждать? Ну кто в здравом уме не захотел бы пойти с ней по этой тропинке?
– Куда бы она ни вела?
– Куда бы ни вела. Кто она?
– На портрете? Искушение. А в жизни – моя внучка, Симона.
– В моих файлах есть ее фото, но… – Ее фотография не поразила его вот так, как сейчас. – Она похожа на тебя. У нее твои глаза.
– Прекрасный комплимент для нас обеих. – Сиси указала на другую картину: – А это Натали, моя младшая внучка.
Рид отметил про себя, что цвета здесь более мягкие, почти пастельные, создающие совсем другую красоту, другое настроение. Сказочная принцесса, решил он. С украшенной драгоценными камнями диадемой на золотом венце волос. Глаза спокойного голубого цвета на прекрасном лице излучают скорее счастье, чем силу. Стройная фигура закутана в длинное белое платье из тонкой ткани, обрисовывающей тело.
– Она красивая. И смотрит на кого-то, кто делает ее счастливой.
– Очень хорошо. Она смотрит на Красавчика Гарри, своего жениха. Я думаю подарить ему эту картину на Рождество. Натали не позволила бы ему повесить картину в доме, если бы я нарисовала ее обнаженной, поэтому я пошла на компромисс.
– Ты их очень любишь. Это видно.
– Мои величайшие сокровища. Я хочу, чтобы ты мне позировал.
– О… ну… хм…
– Я тебя уговорю. Мику трудно отказать. Еще труднее отказать Сиси.
– Это я уже понял, – промолвил он, отступая к двери. – Не буду мешать.
– Что скажешь насчет коктейлей в пять?
– Скажу, что можешь на меня
рассчитывать.
Следующие несколько дней она не заговаривала с ним о позировании – какое счастье!
Когда Рид вернулся измученный после физиотерапии, его уже ждал акупунктурист. Он сопротивлялся – иголки?! Однако Сиси действительно было трудно отказать.
На закате она вовлекла Рида в занятия йогой на пляже – с группой других людей. Он чувствовал себя скованным и неуклюжим, а во время шавасаны чуть не заснул.
Рид не мог отрицать, что стал сильнее после первой недели, но именно для этого он и приехал на остров. И не стал возражать против следующего сеанса иглоукалывания, особенно после того, как ни физиотерапевт, ни обожаемая Тинетт не сочли это ерундой – на что он надеялся.
Когда Сиси уговорила его прокатиться на велосипеде, ребра и плечо непрерывно стенали – впрочем, уже не так громко, как раньше.
Осень достигла зенита, но Риду нравился хеллоуинский вид голых деревьев, нравился их тоскливый шум на ветру. В воздухе витал тот пряный аромат, который земля источает перед зимним сном.
Сиси остановилась и слезла с велосипеда перед вторым домом, которым он восхищался в детстве.
Ломаные линии крыши, причудливая отделка, стеклянные рамы, ограждающие маленькие балконы, веранды на обоих этажах… И все это дополнялось милым шармом бельведера на крыше.
– Серебристо-серый цвет ему идет, – заявила Сиси. – А когда