Остров спокойствия стр. 262
же еще надо постелить простыни на кровать и распаковать новые полотенца. Их тоже лучше постирать предварительно?
Кто бы знал?
Позвонить матери? Она сразу велит мыть и стирать. Точно.
«Ничего, подождет», – решил он, возвращаясь к пиву.
Однако посуда, полотенца и все остальное не давали ему покоя.
Наконец Рид сдался, загрузил посуду в посудомоечную машину, а полотенца – в стиральную. Вспомнил, что скоро доставят телевизор с плоским экраном. Даже два, поскольку он заказал еще один в спальню. Тот, что предназначался для гостиной, не будет повешен над камином, как он планировал, потому что там теперь висит волшебная картина. Ничего, есть и другие стены.
И целая неделя, прежде чем он займет пост шефа.
Все можно успеть.
Рид поднялся наверх, чтобы застелить кровать простынями – тоже новыми (не сошел ли он с ума?). Мать, несомненно, велела бы сначала их постирать, но к черту это. Сил никаких нет.
Он купил покрывало цвета индиго – главным образом потому, что именно оно лежало на этой кровати на картинке и смотрелось неплохо. К покрывалу прилагались наволочки, и с ними было много возни, еле удалось справиться.
Идти в кафе не хотелось, поэтому он достал замороженную пиццу.
Сменил пиво на кока-колу, отнес свой ужин в кабинет. Сидел, ел пиццу, изучал свои доски.
«Где ты, Патрисия, чокнутая убийца? Держу пари, там, где ты сейчас, тепло».
Он перевел взгляд на группу людей, которых выделил, как возможных следующих жертв. Один в Саванне, другой в Атланте, третий в Форт-Лодердейле, четвертый в Корал-Гейблсе. Плюс парень, который пошел служить на флот и в настоящее время стоит в Сан-Диего, и женщина, которая переехала в Финикс с мужем и дочерью.
«Кто из них? Где ты сейчас прячешься?»
Патрисия, в настоящее время Эллин Боствик, сняла симпатичное маленькое бунгало в Корал-Гейблс.
Каждый день она выходила из дома с фотоаппаратом, в широкополой шляпе и рюкзаком, вела дружеские беседы с соседями. Говорила им, что работает свободным фотографом и будет жить здесь три месяца, потому что готовит книгу фотографий этого района.
Она с улыбкой сфотографировала соседских мальчишек по просьбе их идиотки-матери. Распечатала и даже вставила их в рамки.
Она рассказала соседям, что недавно развелась и хочет побыть наедине с собой, отдохнуть от холода и суеты Чикаго.
Эмили Девлон было восемнадцать лет в ночь стрельбы в «Даун-Ист». Когда все началось, она спешила после перерыва на работу – в магазин фруктовых коктейлей «Оранж Джулиус».
Она узнала звук выстрелов – ее отец был полицейским – и побежала прочь. Потом выстрелы зазвучали со всех сторон.
Что делать, она
понимала: находишь какую-нибудь дыру и прячешься. И, расталкивая охваченных паникой людей, бросилась к ближайшему магазину. Прямо перед ней упала старушка; Эмили подхватила ее под мышки – хрупкую, стонущую – и затащила в магазин.
Стекло витрины разбилось и осыпалось; они обе получили порезы, но Эмили удалось затащить женщину за стойку с летними майками и кофточками.
Мимо, выпучив глаза, пробежал кассир. Эмили мысленно закричала: «Нет, не туда!»
Она закрыла глаза, услышав его крик, глухой звук падения тела.
Она оставалась со старушкой, которая прожила потом еще восемь лет, прежде чем умерла своей смертью. И завещала Эмили сто тысяч долларов.
Эмили, теперь жена и