Остров спокойствия стр. 319
годовых оценок, и согласился с выводами сотрудников.
Жалоба на громкую музыку и шум. Офицеры, прибывшие по вызову – снова Мэтти и Сесил, – застали вечеринку группы подростков, воспользовавшихся отъездом родителей на выходные. Обнаружено употребление алкоголя несовершеннолетними.
Рид отметил, что офицеры прибыли на вечеринку в двадцать два тридцать. А Добсон не видел никаких признаков нарушения границ – а именно, туалетной бумаги, свисающей с его деревьев – до того, как выводил собаку на последнюю прогулку в двадцать три ноль-ноль. Признаки Добсон обнаружил, когда проснулся незадолго до двух часов ночи по зову природы и выглянул на улицу из окна ванной.
Рид посмотрел на Барни.
– Боюсь, что у кого-то из юных тусовщиков нелады с алгеброй. И я им сочувствую. Очевидно, некоторые из них после отъезда полиции вновь собрались и решили мстить.
Обычно в такой ситуации он не стал бы искать нарушителей – в конце концов, это всего лишь туалетная бумага. Но Добсон дважды звонил в воскресенье, требуя найти и наказать вандалов. К тому же из служебной записки следовало, что Добсон нажаловался мэру и желал получить ответ лично от начальника полиции.
– Что ж, хорошо.
Рид заглянул в расписание: Мэтти и Сесил выходные. Тем не менее ясность отчета позволяла их не вызывать.
Он вышел в общую комнату, когда услышал, что пришла Донна.
– Доброе утро, Донна.
– Привет, шеф. Хорошо провел выходные?
– Да. А ты?
– Погода была нормальная, уже неплохо.
– Согласен. Донна, что ты знаешь о Добсоне – учителе математики?
– Упрямый, как бык, и каменное сердце. Мой внук корпит над геометрией, пока мозг не лезет из ушей, и при этом едва наскребает на проходную оценку. Добсон не признает ни прошлых заслуг, ни повторных тестов. Ты о том, что его двор укатали туалетной бумагой?
– Да.
– Я бы сама купила им пару рулонов, вот как я к этому отношусь.
– Притворюсь, что я ничего не слышал. Я собираюсь с ним поговорить.
– Удачи, – хмыкнула Донна. – Он не успокоится, пока виновника не высекут розгами.
– У нас есть розги?
– У него наверняка припасены где-нибудь в гараже. Я бы не удивилась.
– Твой внук был на вечеринке у Уокеров в субботу вечером?
Она насторожилась.
– Возможно.
– Донна. – Рид указал на ее стул и взял стул себе. – Никто никого не намерен сечь розгами, четвертовать или обваливать в смоле и перьях. Никто не будет арестован. Я не собираюсь портить жизнь детям из-за такой ерунды. Просто хотел бы знать, кто в этом участвовал. Добсона я возьму на себя.
– Я не стану доносить на свою плоть и кровь.
– Хочешь, чтобы я поклялся, что ни он, ни кто-либо другой не пострадает?
Она выдвинула ящик и достала оттуда Библию.
– Ты серьезно?
– Положи правую руку и клянись.
– О, Иисусе.
– Не называй имя Господа всуе, когда я держу Библию.
– Прости. – Рид положил правую руку на книгу. – Клянусь, я не причиню твоему внуку и остальным никаких неприятностей из-за этого происшествия.
Кивнув, Донна убрала Библию в ящик.
– Он хороший мальчик. У него все пятерки, кроме этого одного предмета. Он уже наказан за вечеринку, причем заслуженно.
– Верно. Там была выпивка.
Она наставила на него указательный палец.
– Ты хочешь сказать, когда тебе было восемнадцать или около того и ты собирался