Остров спокойствия стр. 413
не скажу, что это было неправильно. Но сейчас это неправильно, потому что я лишусь того, на что у меня ушли годы.
– Симона. – Рид снял с головы кепку и провел рукой по волосам. – Я поклялся, что буду защищать тебя и Сиси.
– Ты говорил, что хочешь провести жизнь вместе со мной. Это и есть наша жизнь. Ты думаешь, она попытается… сделать это двадцать второго?
– Да. И таким образом замкнет круг. Она наверняка узнала, что мы с тобой вместе, и если она сможет меня убить, она придет за тобой. Но не за тобой первой. Ей надо устранить самую большую опасность. Я коп с пистолетом, а ты нет. Если бы вы двое сейчас уехали с острова, мне бы не пришлось отвлекаться на заботы о вашей безопасности.
– Для меня и Сиси тоже безопасность означает и твою жизнь. Ты этого не допустишь. Ты этого не допустишь, – повторила Симона, встав и пересев поближе к нему, – потому что ты знаешь: если она убьет тебя, она убьет и меня. Может, не сейчас, но рано или поздно. И ты ей не позволишь.
Она обхватила руками его расстроенное лицо.
– Кроме того, у меня слишком много дел, чтобы ехать во Флоренцию, Нью-Йорк или куда-то еще. У меня куча работы, и еще мне кажется, что двадцать третье – хороший день, чтобы переехать к тебе. Нужно собрать вещи.
Он прижался лбом к ее лбу.
– Это запрещенный прием.
– Двадцать третье, Рид. Потому что я знаю: ты с этим покончишь. Сиси, ты приглашена на ужин.
– Я принесу шампанское.
– Моя студия останется здесь, пока мы с Ридом не доработаем дизайн моего рабочего места в… нашем доме.
– Мой дом всегда для тебя открыт, моя девочка.
Симона обратилась к Риду:
– Этот день, двадцать третье, станет для нас символом. Напоминанием о том, что какие бы ужасные вещи ни происходили, мы вместе.
– Полагаю, сейчас было бы уместно выпить кувшинчик «Сангрии».
Рид повернулся к Сиси и покачал головой.
– Не могу. Мне нужно вернуться. Оставайся здесь, – сказал он Симоне. – Пошли, Барни, с этими двумя женщинами мы ни о чем не договоримся. Отлиты в одной и той же чертовой форме.
– Поэтому ты нас и любишь! – крикнула Сиси ему вслед. – Я горжусь тобой, Симона.
– Мне страшно.
– Мне тоже.
Когда Рид заканчивал патрулирование, Патрисия сидела в своем штабе и потягивала джин с тоником – с каждым стаканом все больше джина, чем тоника. Выливать его в раковину – сущее расточительство.
К тому же джин вносил разнообразие в ее вечера с виски.
Пара стаканчиков в день – ну, три – помогали заснуть. Как заснуть без небольшой помощи, если ум постоянно работает?
Она ведь не напивается, как ее отец? И не запивает алкоголем таблетки, как ее мать? Ей просто нужно немного успокоить мысли. В этом нет ничего плохого.
Потягивая джин, Патрисия изучала карты, свои записи с хронометражем, снятые на телефон фотографии.
Тот факт, что две ее главные цели оказались влюбленными голубками, и взбесил, и порадовал ее. С одной стороны, они не заслужили даже минуты счастья. А с другой – она перережет их счастью глотку и посмотрит, как оно истекает кровью. И, если она последит за ними еще немного –