Остров желтых васильков стр. 89
его Федя Митьков. Мать тоже проституцией промышляла и где-то его напутанила. Детство у темнокожего Феди было, видать, в нашей российской глубинке тяжелое, и всю свою злобу он сначала на матери выместил – на куски ее разрезал и собакам скормил, а потом во вкус вошел и начал шлюх истреблять.
– Да, слышали мы про заслуги Принца, – сказала Зотова. – Вы его проверили?
– Ну, ясное дело, ёпс, – обиделся Вадим. – Думали, может, правда, Принц с зоны откинулся и Маньку замочил в отместку, что честь его покусала. В смысле, покусилась на его честь. Ребята проверили – сидит эфиоп. Да и не Принца это почерк. Он
бы Маньку порубил на куски.
– Версии есть? – спросил Трофимов.
– Версии… Версия при убийствах проституток одна – не удовлетворила клиента. Позвольте полюбопытствовать, почему главное следственное управление этим убийством заинтересовалось?
– Проверяем серию похожих убийств, – скупо объяснила Зотова. Делиться всей информацией с Ребровым было рано. Для объективности Елена Петровна сначала хотела выслушать версию следователя.
– Ясно. Особо хочу отметить, что зарезали ее в другой одежде или без одежды, а так жертву умыли и переодели.
– В каком смысле – умыли? – не понял Трофимов. – Кто умыл?
– Да не тупите вы, молодой человек, – по-стариковски покачал головой Ребров, хотя был явно моложе Трофимова года на три. – Нам что, делать нечего – трупы умывать? Убийца ее умыл. Я Маньку впервые без макияжа вижу. Она все время была в боевой раскраске. Губищи, глазищи и щеки намалюет – и вперед с песней. Можно, конечно, предположить, что вода боевой раскрас смыла, но не похоже. Такое количество косметики, которую она на морду накладывала, просто так без химических средств от фейса не отскребешь. Даже не признал сначала, по сапожкам только. Приметные такие. Она в этих сапогах зимой и летом шлялась, но шмоток у нее таких сроду не было. Обратите внимание, платье на ней дорогое, она никогда бы себе такое не позволила. Мать у нее хворая. Манька каждую копейку ей отправляла в Мелитополь на лекарства и гнала пургу, что трудится в Москве секретарем в зеркальном офисе, – Ребров сплюнул на землю и умолк. Было видно, что убийство проститутки Задвижки ему не безразлично. – Да и на хрена проститутке белое платье? Невеста, ёпс! Полагаю, у убийцы высшее образование, вырос в хорошей семье и умыл он Задвижку из эстетических соображений. Если дело заберете, можете и на меня рассчитывать, я это так не оставлю, ёпс, – подтвердил предположение Зотовой Вадим. – Хорошая девка была, хоть и шлюха. Сонечка Мармеладова современности, ёпс.
Трофимов отвел Зотову в сторону.
– Вы понимаете, что все это значит, Леночка Петровна? Вы – понимаете? – возбужденно зашептал Трофимов.
– Вень, не нервничай. Давай выводы потом делать будем, когда получим полную информацию.
– Да тут все ясно! – заорал Трофимов, покосился на Реброва и сказал тише: – У нее на груди красным маркером слово «Любовь» накалякали, венок из желтых васильков этих гребаных на башку повесили и в сердце нож воткнули! А умыли и переодели ее, чтобы она по типажу была похожа на Яну Котову! Кто-то хочет вытащить подонка Данилу Долгова на волю, родил на свет вымышленного маньяка и убил эту шлюху, чтобы была полная аналогия с убийством Яны Котовой. И будут еще жертвы, пока мы Долгова-младшего не