От погреба до кухни. Что подавали на стол в средневековой Франции стр. 438
как правило, начинали громко визжать, а кавалеры – покатываться со смеху. Но всех перещеголял Филипп Добрый Бургундский, большой охотник до подобного рода увеселений. На его свадьбе на стол был подан огромный пирог, из которого выскочил и принялся танцевать карлик в ярком наряде и бубенцах, а за ним последовал барашек с вызолоченной шерсткой. Конечно же, подобные пироги сначала запекали, потом остужали и, вырезав достаточных размеров полость, помещали внутрь живую «начинку». Хитрость состояла в том, чтобы сделать разрез практически незаметным, так что гости до самого конца не должны были подозревать, что их ждет.
Конечно, подобные пироги для еды не предназначались (согласитесь, кто бы стал есть тесто, на котором потоптались лягушки?), и посему отработавший свое «сюрприз» уходил затем господским свиньям или нищим на паперти.
Впрочем, «несъедобные» лакомства этим не исчерпывались – зачастую на столы подавали «пироги» из глины или стекла, изукрашенные со всей изобретательностью и должные услаждать глаза гостей, но никак не их желудки.
Необходимым этапом подготовки к пиру была установка мебели и украшение зала. Для украшения использовались, как правило, гобелены, причем цена каждого из них могла доходить до стоимости средних размеров поместья. Гобелены для свадьбы дофина Карла, будущего Карла VII Победителя, как уже говорилось, для безопасности пришлось транспортировать под охраной вооруженного отряда.
Местом проведения будущего пира, конечно же, был главный покой, однако, если гостей ожидалось слишком много (или особо важным участникам требовалось поговорить без лишних ушей), в дополнение к этому выделялся один или несколько второстепенных покоев, которые предназначались гостям более скромного положения. Соответственно, их все требовалось обустроить и украсить, и наконец, оборудовать мебелью.
После того как мебель занимала свои места, ее требовалось накрыть пиршественными скатертями. Подобные скатерти изготовлялись исключительно из белого льна, с вышивкой, а также изображениями гербов хозяина и хозяйки, и свисали со столов приблизительно до половины расстояния до пола, благополучно маскируя собой доски-столешницы. Поверх основной, так сказать, скатерти, со стороны гостей укладывалась полоска небеленого полотна, должная служить общей салфеткой для вытирания рук и рта. Каждая перемена блюд требовала замены использованной «салфетки» на новую. Средневековье любило свежие запахи, потому – если позволял сезон, столы и пол усыпали живыми цветами, если нет – сбрызгивали розовой или апельсиновой водой.
Впрочем, к началу пира на столешницах оказывались исключительно пустая посуда и хлеб. В подобном состоянии стол считался готовым к приему гостей, музыканты размещались на особом балконе или на возвышении по соседству с сидящими за главным столом, а метрдотель, его подчиненные и слуги становились на входе, чтобы объявлять имя очередной персоны и провожать каждое семейство к его местам. Детям обоего пола разрешено было являться на пиры с семилетнего возраста, семьи, как правило, располагались вместе, как обладатели единого общественного положения. Случались зануды, ссаживавшие женщин и детей общей кучей к нижнему концу стола, однако подобные эксцессы оставались единичными. Итак, гости съезжались, и праздник можно было начинать…
Конечно же, приезжающих нужно было встретить, разместить и накормить их лошадей и прислугу. Ради самых дорогих гостей ко входу иногда прокладывали ковровую дорожку – этот обычай в несколько изменившемся виде живет и сейчас на всякого рода фестивалях и церемониях. Самых почетных встречал самолично хозяин, задавая полагающиеся по этикету вопросы, он же