Отец подруги стр. 76
вскачь. — Я против.
Перевожу глаза на Бориса и теряюсь, как вчера в ресторане, когда к нам подошла его бывшая жена. Ленин отец выглядит отдохнувшим и свежим. Одет в белую рубашку и темные брюки, словно модель с глянцевой обложки. В отличие от меня. Под моими глазами пролегли черные круги, а вид помятый и невыспавшийся.
— Я же пошутила, пап. Сейчас поедем, — весело отзывается Лена.
— Вот и умница.
Борис сдержанно кивает мне в знак приветствия, желает нам хорошего дня и направляется в прихожую.
— Пап, — окликает его Лена. — Виталий сказал, что застрял в пробке. Может, подбросишь нас с Соной до универа? Или нам такси вызвать?
Борис поднимает руку и смотрит на часы, после чего быстро кивает.
— Подброшу. А с машиной что?
— Вчера еле завелась, когда я собиралась ехать домой от друзей. Нужно в сервисный центр отогнать.
— Скажу Виталию, он все сделает.
Я смотрю на натянувшуюся ткань рубашки на его груди и снова представляю наш вчерашний ужин, вспоминая, каким расслабленным выглядел Борис, пока не появилась Виктория Константиновна.
Мы выходим с Леной на улицу и направляемся к седану ее отца. Я тяну на себя ручку двери, пытаясь справиться с сердцебиением и охватившим меня волнением. Еще вчера мы были с Борисом вместе, он не сводил с меня заинтересованных глаз, а сейчас словно все откатилось назад. Я это чувствую.
Сорок минут, которые мы едем до университета, Ленин отец не отнимает трубку от уха и с кем-то разговаривает по телефону. Следит за дорогой чуть прищуренным взглядом, выкуривает сигарету, когда мы попадаем в плотный поток машин, и совсем не обращает на меня внимания. Мне горько и обидно, но еще сильнее от того, что я ни с кем не могу поделиться своими переживаниями. И совершенно не понимаю, чем заслужила это безразличие.
— Спасибо пап, — Лена чмокает отца в щеку и,
выскочив на улицу, ждет, когда я покину салон.
— Спасибо, — тоже благодарю Бориса, вдохнув в себя его парфюм, от которого теперь без ума.
Ленин отец сдержанно кивает и, едва я закрываю за собой дверь, его седан уносится прочь. Не знаю, почему, но ощущаю себя так, словно между нами ничего и никогда не было. Внутри жжет с такой силой, что на глаза наворачиваются слезы.
— Папа всегда так много работает… — говорит Лена грустным голосом и смотрит на отъезжающую от нас машину. — На днях я подошла и попросила его полететь куда-нибудь отдохнуть, но он сказал, чтобы в ближайшие пару месяцев даже и не мечтала об этом.
— А вы часто с ним куда-то ездите? — интересуюсь я.
— Не особо, — Лена пожимает плечами. — В этом году еще ни разу. Моя зимняя поездка с мамой в Дубаи не в счет, — улыбается она, приобнимая меня за плечи.
При упоминании Виктории Константиновны по телу опять прокатывается дрожь.
Лучше сменить тему и постараться не думать о вчерашнем ужине. Решив после окончания рабочего дня заглянуть к Борису в кабинет и спросить, чем обусловлена такая перемена в его поведении, чувствую, что мне становится капельку легче, но минуты до вечера все равно тянутся