Библиотека

Откровенные диалоги о штрафниках Великой Отечественной стр. 118

Размер шрифта
-
+
Тема

Пыльцын А.В. : Вы знаете, я трижды был ранен. И почему-то никогда не предчувствовал этой опасности. Вот многие говорят: штрафники ходили в атаку, не сгибаясь. Не перебежками, а как вот встали, так и пошли. Даже наш известный певец Александр Маршал в своей песне о 13-м штрафбате поёт:

Из-под обстрела выход прост:

Залечь пониже у реки…

Но мы шагали во весь рост,

Ведь нам нельзя — мы штрафники.

Это получается, что если ты штрафник, то тебе нельзя залечь, нельзя перебежками. Глупости это! Я сам по себе знаю, что перебежками иногда труднее, чем напрямую. Одно дело — я встал и знаю, что теперь пуля может попасть в меня, но я уже не боюсь, потому что преодолел этот страх оторваться от земли-защитницы. Снова лечь на землю — значит уйти от этой опасности на какое-то время, а потом опять, вставая, преодолевать страх перед опасностью, — да уж лучше не ложиться, чем с каждой перебежкой снова преодолевать этот инстинктивный страх.

У нас штрафники многие не ложились в перебежках, а шли напрямую. Поэтому о них и легенда: «штрафники идут напрямую, не сгибаясь», потому что они понимают, что лечь, а потом, каждый раз преодолевая страх, вставать — труднее, чем встать один раз.

Худяков С. : Когда Вы проходили учебку на Дальнем Востоке, Вас обучали штыковому бою. Приходилось ли применять именно технику штыкового боя в реальном бою, или всё-таки штыковой бой шёл чисто, на рефлексах?

Пыльцын А.В. : «Учебкой» ныне принято называть войсковую часть, в которой новобранцы проходят обучение по какой-либо специальности. На Дальнем Востоке я был в военном училище , где готовили офицеров. На учебном поле — это учебный штыковой бой, а в реальной рукопашной схватке — это совершенно другое. Потому что на учебном городке ты знаешь, что стоит чучело, и оно никак на тебя не будет влиять, только ты можешь его проколоть штыком или ударить прикладом. Поэтому там никакого ощущения штыкового боя, рукопашного, не испытываешь, только какие-то его приёмы вырабатываешь. А во время боя настоящего, когда ты идешь один на один или на группу противника, которого надо уничтожить, — тут совсем другое. «Вот буду махать руками, и ко мне не подойдут», или лопатками, или чем угодно — не знаю, может, у кого-нибудь такое и было, но я знаю по себе и знаю по тем, с кем мне пришлось ходить в эти рукопашные, что тут именно расчёт, а не рефлексия. Если у меня в руках саперная лопата, заточенная со всех сторон, как топор, то я знаю, что этой лопатой надо бить не по животу, не по оружию, а по открытым частям тела. И тут уже не рефлекс действует, а трезвый, мгновенный, молниеносный расчет, зная, куда и чем именно надо ударить. И это удавалось. Удавалось быстрее и эффективнее, чем какой-то рефлекторный размах вокруг руками с оружием.

Худяков С. : Вспомнил вопрос про водку, именно про наркомовские 100 грамм. Расскажите, были ли они, когда принимали, было ли пьянство у солдат?

Пыльцын А.В. : Вы знаете, и среди штрафников, и среди офицеров постоянного состава были люди, которые не принимали водки. Но если по норме положено — вместо табака, например, давали сахар. Если

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.