Откровенные диалоги о штрафниках Великой Отечественной стр. 99
Я вроде за собой вины-то никакой не чувствовал, ничего противозаконного не совершал. Он говорит: «Неправильно, лейтенант вопрос задаёшь. Не за что, а зачем. А затем, что будешь помогать штрафникам искупать их вину перед родиной. Потому что ты дальневосточник, парень здоровый, отлично закончил училище. Командовал и на Дальнем Востоке, и в Южно-Уральском округе, тоже с хорошими показателями, так что вполне годишься на это серьёзное дело». Рост у меня был 1 метр 80, а когда он пожал мне руку, почувствовал, что она у меня крепкая. Вот так я и попал в штрафбат.
Ким Н. : А куда Вас направили? Где это, в какой местности было? Что это был за фронт и что для Вас было неожиданным?
Пыльцын А.В. : Это было уже в Белоруссии, был декабрь 43-го года. Уже были взяты Гомель, Речица, Лоев, и должны были взять Жлобин, как раз там стоял наш батальон. В то время он был в составе 48-й армии генерала Романенко, ещё не у генерала Горбатова.
Несколько слов о первых впечатлениях. Привезли нас, 18 офицеров, к комбату на беседу. Когда дошла до меня очередь, вошёл в домик к командиру батальона, подполковнику Осипову Аркадию Александровичу. Я увидел очень пожилого человека. А ему, как стало известно позже, на самом деле было только 35 лет. Для меня, 20-летнего, 15-летняя разница в возрасте была немалой. Да, наверное, это показалось потому, что он был уже усталым от войны, то есть на нём уже война оставила особый след.
В конце беседы комбат сказал: «Ну, что, товарищ лейтенант, судьба свела нас, придётся воевать вместе». Надо сказать, командир батальона оказался очень под стать генералу Горбатову, человек заботливый, умный, знающий своё дело. Он до этого воевал на финской войне в 1940-м году, в 41-м — на Карельском фронте. Был ранен, окончил Военную академию имени Фрунзе, которая была из Москвы эвакуирована в Среднюю Азию, в Киргизию.
Наш комбат имел большой опыт боевых действий, грамотный в военном отношении. Это в кино-пасквиле «Штрафбат» Володарского-Досталя командир такого батальона — штрафник, там и командиры рот — «воры в законе», направленные из тюрем и лагерей в штрафной батальон. Всё у них настолько извращено, такая неправда, которую даже опровергать не хочется. Там командир батальона стоит на коленях перед штрафниками и умоляет: «Ну давайте пойдёмте в атаку, я такой же, как вы, я за это отвечаю». Или к командиру дивизии обращаются, как к тюремному надзирателю: «Гражданин начальник…». Но ведь штрафной батальон — это же армейская организация, отношения между людьми, как во всей армии! Тем более, называть генерала «гражданин начальник…» — это только Володарский мог додуматься!
Понятно, что называть штрафников-офицеров по прежнему воинскому званию незаконно, они