Открытый Заговор стр. 74
сны снились юнге, потому что по обычаю они не доверяли ему. Но он сидел в раздумьях и наконец заговорил. «Давайте поохотимся на эту старую свинью, – сказал он, – и убьем ее».
Возможно, дальнейшее произошло из-за того, что у этих моряков была привычка осаживать юнгу и указывать ему на его место, но так или иначе, по какой бы то ни было причине, все трое моряков единодушно выступили против этого предложения.
«Кто это сказал „убить свинью?“ – громко произнес старший матрос, оглядываясь, чтобы убедиться, что свинья случайно не слышит. „Кто это сказал „убить свинью“? Ты – один из тех глупых молодых дьяволят, которые впиваются в идеи и не понимают трудностей. Я сказал „Етчина“. Все, что мне нужно, – это немного Етчины с корнями и морской солью. Один кусочек Етчины. С левого бока. С правого бока не нужно, этого я не предлагаю. У меня есть чувство меры и чувство юмора, и я знаю свои пределы. Я разумный, рассудительный, практичный человек. Етчина – это то, что мне нужно, и если я ее добуду, я готов сказать „отбой“ и оставить остальную свинью в покое. Кто идет со мной на нормальную, разумную Хоту за Етчиной с Левого Бока – только чтобы заполучить один кусочек Етчины с Левого Бока?»
Никто не ответил ему прямо, но, когда его голос стих, следующий по старшинству матрос взял слово. «Этого юношу, – сказал он, – погубит Амомнение, и мне его жаль. Моя идея состоит в том, чтобы выследить свинью и добыть филейную вырезку. Просто кусок филе. Мне достаточно филейной вырезки. Это вполне осуществимо. Намного более осуществимо, чем прекрасная Етчина. У нас тут нет ни ружья, ни дерева для изготовления лука и стрел, у нас нет ничего, кроме складных ножей, а эта свинья может бегать, как Чумелая. Смешно даже думать об убийстве этой свиньи. Но если кто-то войдет к ней в доверие, коварно подкрадется к ней без шума и доберется до филейной части – как будто хочет пощекотать – можно отхватить филейку так аккуратно, что она и не спохватится».
Третий матрос сидел удрученный с опущенной вниз головой, запустив свои тонкие пальцы в копну волос. «Потрошки, – бормотал он, – потрошки. Я даже не хочу думать о свинье».
А юнга молча вынашивал свои собственные планы, так как он счел неразумным и далее провоцировать своих старших товарищей.
И вот, таким образом, трое моряков приступили к удовлетворению своих желаний свинины, каждый по-своему, по отдельности, разумно и скромно. И у каждого была своя награда. Первый матрос после нескольких недель терпения подобрался к свинье на расстояние вытянутой руки и хорошо и звонко шлепнул эту вожделенную ветчину по левому боку и почувствовал, что успех близок. Двое других услышали шлепок и хрюканье испуганной свиньи за полмили. Но свинья в состоянии изумления тут же унесла ветчину за пределы досягаемости, и это было все, чего достиг первый моряк в стремлении к своей цели. Охотник до жаркого из филейной вырезки преуспел ничуть не лучше. Однажды он наткнулся на свинью, спящую под скалой, и прыгнул на ту самую филейную часть, к которой он вожделел, но свинья укусила его глубоко, к тому же занесла инфекцию и выказала такое негодование, что