Отложенное счастье стр. 32
если мы привезем младенца.
– Я давно заметила, что она не любит детей, – сухо отозвалась Мерри. – Тебе действительно надо ехать?
– Дорогая, у Натали больше никого нет! Конечно, это значит, что тебе придется присмотреть за приютом, но только до следующей недели. Я уже договорилась, что тебя сменят. Не хочу отнимать твое время у Элиссы и бухгалтерских дел.
Глядя на нервные морщинки, избороздившие лицо Сибил, молодая женщина не решилась рассказать ей о ситуации с Ангелом, чтобы не добавлять свои пять копеек к ее тревогам.
Вечером, после отъезда тети в аэропорт, Мерри сразу же остро ощутила одиночество, поэтому дала себе небольшое послабление. Искупав и уложив Элиссу, она открыла бутылку вина, включила ноутбук и ввела имя Ангела в строку поисковика. Раньше Мерри никогда так не делала, считая сбор частной информации о знакомом человеке первым признаком одержимости. Теперь ей стало все равно – настроение и так было ужасное, хотелось хоть как-то отвлечься.
На фотографиях Ангел выглядел великолепно. Мерри щелкала по снимкам, пока не замерла от неожиданности, углядев на самых свежих знакомую блондинку. Рядом с греком красовалась та же женщина, которую Мерри видела с ним и его отцом в день, когда сообщила о своей беременности. Фотография была сделана накануне на ка ком-то благотворительном балу: истинный светский лев Ангел в дизайнерском смокинге и его подруга Рула Паулидис, туго затянутая в блестящее платье с обширным декольте.
«С гречанкой у него куда больше общего, чем со мной», – подумала Мерри, борясь с искушением поискать что-нибудь о Руле. Вся эта история грозила превратить ее в сталкера.
Она снова наполнила бокал. Мерри была рада, что догадалась посмотреть, как Ангел провел последние дни. Оказывается, вечером перед тем, как сделать ей предложение, он выходил в свет с другой женщиной и, вероятно, провел ночь в ее постели. Причем Рула явно играла в жизни Ангела особую роль, была постоянной величиной – в отличие от прочих блондинок модельного вида, которых он менял с калейдоскопической скоростью.
Мерри отчаянно убеждала себя, что ей не больно, что ее никак не задела заочная встреча с барышней, которая составляла греку компанию все эти месяцы. Но она была не в том настроении, чтобы отрицать очевидное. Уставившись в никуда, Мерри пила вино, пока злость и горечь боролись за главенство в ее душе.
Как только он посмел позвать ее в жены через несколько часов после того, как побывал в объятиях любовницы?! Или упрекать, что она не принимает его всерьез? Или устроить эротический спектакль на террасе? Есть ли у этого человека моральные принципы? Совесть? И как она, обычно такая рациональная, могла ревновать неизлечимого плейбоя?
Как-то могла, со стыдом признала Мерри. Теперь воспоминание, до чего небрежно Ангел – этот капризный, ненадежный тип – предложил ей стать его женой, наполняло молодую женщину яростью. Грек просто поставил Мерри перед фактом без намека на романтику и значимость момента. И после этого еще удивлялся, что она восприняла все более чем прохладно…
Подхваченная неожиданным порывом, Мерри сбегала на террасу за оставленной Ангелом визиткой. И начала набивать на дисплее телефона текстовое сообщение еще до того, как решила, что хочет ему сказать.
«Ты понимаешь, что после свадьбы должен будешь отказаться от других женщин?»
Ангел, который ужинал с братом Витале,