Отравители из Тиссо стр. 2
со мной, когда не станет отца с матерью. С матерью… Я хочу, чтобы все… все остались. Все… Мы — люди. Люди. Люди…
— Тебя не обижают мои вопросы?
— Нет. Приезжайте… Приезжайте еще раз. Здесь всем грустно. Грустно. Грустно. Всем…
— Ты хочешь, чтобы люди узнали о тебе?
— Да…
— Для этого ты и ездила в Стокгольм? Тебя там поняли?
— Да. Мама плакала. Я тоже. Тоже. Ехать не хотела. Но потом… поехала. Ради людей.
— Ты получила от «Тиссо» деньги. Что думаешь об этом?
— Деньги. Деньги. Но ничего не изменилось. Не изменилось. Болезнь осталась. Я хочу умереть… Умереть и родиться снова. Родиться такой, как все. Как все люди. Хочу, чтобы бог… бог дал мне язык, руки, ноги. Как у людей. Чтобы вернули мне язык… Всем расскажите. Всем.
— Поэтому ты и разрешила записать твой голос?
— Да. Хочу, чтобы все… все услышали эту пленку. Все…
… В июне 1972 года в Стокгольме собралась по инициативе ООН международная конференция по проблемам окружающей человека среды. Неподалеку от зала, где делегации 113 стран вырабатывали декларацию, в которой призвали мир не превращать научно-техническую революцию в средство уничтожения природы и следовательно, человека, проходил другой форум — не официальный, но не менее значимый. В нем участвовали те, кто активно вы ступает за использование
достижений науки в интересах прогресса, а не алчности, во имя всеобщего достатка и морального совершенства, а не извлечения максимальной прибыли. Среди участии ков «Народного форума в защиту окружающей среды» находилась Синобу Сакамото.
Синобу не может долго и громко говорить. О судьбе Синобу рассказала форуму мать, Фудзиэ Сакамото. В глубоком молчании несколько сот человек слушали горькую повесть и смотрели н; ломкую фигурку девушки в белой блузке с надписью на груди: «Поднимите голос во спасение человечества!», смотрели на руки девушки, походившие на иссохшие ветви старого дерева, на пальцы, однажды и навсегда сжавшиеся в спазме. Когда судороги охватывали тело Синобу, в зале прекращался даже шорох. Глазами, полными сострадания и ужаса, смотрели люди, как мать, прерван рассказ, обтирала платком лицо дочери.
— За три недели до рождения Синобу моя старшая дочь Маюми, мы ее звали просто Ми, почувствовала, что ей трудно ходить. Маюми было три года. 20 июля 1956 года родилась Синобу, а 21 июля Маюми поместили в больницу. — Фудзиэ Сакамото говорила, как всегда, ровно, не повышая голоса, но каждое ее слово набатно раздавалось в безмолвии зала. — Маюми сначала ослепла, потом перестала глотать, и у нее начались конвульсии. Живой она домой не вернулась. Мы похоронили Маюми, а я думала, что взамен одной жизни небо дало другую, оно даровало нам Синобу. Мне казалось, что я родила здоровенькую девочку.
В этот момент Синобу забилась в судорогах. Мать прижала ее к себе, не позволяя упасть. Когда Синобу задышала ровно, Фудзиэ Сакамото заговорила снова:
— Прошло время, и у Синобу открылась та же болезнь, что и у Маюми. Теперь мы знаем: Синобу отравлена еще в моем чреве.
— В голосе Фудзиэ Сакамото впервые обозначилась пронзительная нота. — Ведь я, как и все жители поселка Минамата, ела рыбу, выловленную в заливе, куда завод корпорации «Тиссо» спускал отходы производства. Они содержали ртуть.
Международная конференция ООН завершилась принятием декларации, получившей наименование «Стокгольмской». В ней указывалось: