Отражения звезд стр. 252
материнскую заботу...
— Нашла для тебя одну славную девушку, станет приходить на несколько часов, пока я на работе, — сказала она, вернувшись из поликлиники.
Алексей Иннокентьевич лежал и тосковал, расходуя постепенно запас душевных сил, а за окном синевато-зеленое осеннее небо становилось под вечер как-то болезненно бледно-розовым.
— Мне никто не нужен, — сказал он.
— Ну как же так, Леша? Ты все-таки подумай и обо мне немного. Я ведь всегда в тревоге, когда ухожу и ты остаешься один... мало ли что может тебе понадобиться!
Правда, она оставляла возле его постели термос с горячим чаем, да и знакомый врач Юрий Николаевич Савищев ежедневно справлялся по телефону — как он, Алексей Иннокентьевич?
— Высший класс, — отвечал он обычно, — стараюсь только представить себе, как люди ходят по улицам.
— Еще походите по улицам, — тоже как обычно, обнадеживал Савищев.
Но Вера Игнатьевна и сама звонила несколько раз в день по телефону, беспокойно спрашивала:
— Ну что, Лешенька?
Он отвечал:
— Порядок.
Но она не верила в этот порядок, и было естественно, что люди, живущие столько лет вместе, принимают взаимную тревогу одного за другого больше как свойство характера каждого. Однако это и есть та река с ее спокойным течением в тихих берегах.
— Такая милая девушка, она сразу понравилась мне, — сказала Вера Игнатьевна.
— Неужели ты не понимаешь, что человеку иногда никого не нужно? — отозвался Алексей Иннокентьевич.
Вера Игнатьевна не сказала: «Нет, не понимаю», она сказала:
— Ну, пожалуйста, ради меня. Будет сидеть в соседней комнате и читать или вязать, ее тетя говорит, что она хорошо вяжет. А понадобится — позовешь, заварит свежий чай, из термоса все-таки не то.
Алексей Иннокентьевич хотя и сам признавал, что из термоса все-таки не то, однако сказал:
— Я не лежачий больной, все равно через неделю встану.
— Ну хотя бы неделю.
И на другой день, еще до ухода Веры Игнатьевны в поликлинику, Валя пришла, как они условились; Вера Игнатьевна сразу же показала, где что находится в хозяйстве, сказала вполголоса:
— Вы посидите тихонько в соседней комнате, Валечка, можете взять книгу из шкафа, если захотите почитать.
А Алексей Иннокентьевич сам позовет вас, если ему будет что-нибудь нужно.
Она не добавила, что больные бывают нередко раздражены, нетерпеливы, предоставив Вале самой разобраться в характере Алексея Иннокентьевича, и ушла, а Валя, посидев немного в одиночестве, подошла к двери комнаты Алексея Иннокентьевича.
— Можно к вам? — спросила она.
Он лежал длинный, худой, с орлиным носом, только его седеющие волосы были спутаны, как у детей после сна.
— Я — Валя, — сказала она. — Пожалуйста, Алексей Иннокентьевич, если что-нибудь будет нужно, я рядом. А чаю захотите — чайник поставлю, мне Вера Игнатьевна показала, где что находится.
Она смотрела на него почти сияющими от душевной чистоты глазами, со своим как бы светящимся льняным лицом и с такой свежестью молодости, что Алексей Иннокентьевич даже чуть сощурился, словно от яркого света.
— Чаю? — спросил он, подумав. — Чай я недавно пил.
— А может, молочка вскипятить? В холодильнике есть пакет.
— Что ж, — сказал Алексей Иннокентьевич неожиданно. —