Библиотека

Отрицаю тебя, Йотенгейм! стр. 63

Размер шрифта
-
+
Тема

без Вас. Встретимся завтра». И я пошёл по коридору, держа в руке свой кусок тюрьмы. Мусор с автоматом потребовал справку об освобождении и паспорт.

Паспорта нет.

Тогда стоять здесь! мусор нажал кнопку. "Вот и кончилась моя свобода, подумал я, с неприязнью ощутив возвращение страха. Но пришёл Ионычев и разрешил идти без паспорта:

У Вас ведь его точно нет?

Точно.

А может, где-нибудь есть?

Не знаю. У меня нет. Три золотых правила арестанта, да и вообще любого попавшего в жернова правосудия, что в большом, что в малом, заключаются в принципе не знаю, не видел, не помню. Если, конечно, нет никакой возможности молчать вообще.

Хорошо, идите.

Шаги по лестнице вниз, дверь подъезда, взялся за ручку, открыл сам открыл и в глаза ударил свет солнца и свободы! Как будто вдруг просыпался золотой дождь, и оркестр Поля Мориа заиграл «Шербурские зонтики». Прямо во дворе около машины стоял улыбаясь телохранитель Володя. Что-то я говорил, кажется, большей частью, матом. Что-то говорил он, типа того, что теперь все будет хорошо, и можно ли посмотреть немедленно мою тюремную тетрадь. Открыв её, ещё не сев в машину, Володя погрузился в созерцание нарисованных схем с цифрами.

Да это ерунда, это геометрические задачи, не имеющие решения.

Это о многом говорит, возразил Володя.

Наверно, встретить человека, когда он выходит из тюрьмы, это тоже особенное впечатление. Ну, и закурили.

Куда едем, Алексей Николаевич?

В машине говорить можно?

Сейчас нет, отъедем отсюда тогда да.

Свободным временем располагаешь?

Без перерывов и ограничений.

Домой. Потом в баню.

Человеку дано описать события. Описать переживания нельзя. О них можно только догадываться. Скажем так: это была свобода, и уйти в бега я был намерен в этот же день.

Солнце спряталось в мутном московском небе, явившись лишь на несколько минут, перед глазами поплыло Садовое кольцо. Оказалось, что окружающий мир очень большой, и в нем удивительно много предметов, к которым теперь следовало привыкать; начинать жизнь и познавать мир надо было заново. А главное, надо было уходить. Навсегда.

Два месяца, дипломатично начал Володя, за нами будут следить так, что не уйти. Через два месяца можно.

Какие два месяца! Сегодня. Максимум завтра.

Путь надо готовить.

А если будет поздно.

Если будет опасно да, уйдём досрочно. Пока нет. Я отвечаю. Между прочим, Вы зря мне не поверили год назад. Ничего могло не случиться. К тому же здоровье надо поправить куда Вас такого? Сейчас лучше всего лечь в больницу. Могу устроить.

Не надо. Больница есть. Завтра поедем кости вправлять, через лихорадочное стремление уйти в бега стала проклёвываться справедливость сказанного. К тому же в удивительном и непостижимом российском обществе встречается такое феноменальное явление, когда человек, не занимающий никаких видных постов, неизвестный и непримечательный, обладает фантастическими связями и имеет большие возможности, которыми почему-то не может воспользоваться для себя. А для других может. Володя был именно такой феноменальной фигурой.

Алексей Николаевич, я ничего не буду спрашивать. Мне важно одно дело касается семьи?

Какой семьи? не понял я.

Президентской.

А мне почём знать.

Нет, я не о том. Вы лично.

Я лично не имею никакого отношения.

Очень хорошо. Тогда пробьёмся. Остальное не важно.

Мы поехали по Москве.

У подъезда

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.