Отрицание стр. 29
бы, мужчина куётся в бою.
— Чего он в бою делает? — прыскает она со смеху. — Я думала, он там дерётся.
— Выковывается, — подмигиваю я и рассматриваю её личико.
Нос кнопкой, редкие конопушки, весёлые зеленоватые глазки, румяные щёчки, губки-вишенки. Прелесть просто.
— Чего? — смущается вдруг она.
А я думал её ничем не смутишь.
— Чего смотришь?
— Да вот, залюбовался, — усмехаюсь я.
— Да ну тебя…
Она внезапно краснеет и отворачивается. Мы подходим к подъезду.
— Зайдёшь? — спрашиваю.
— Ага, — кивает Рыбкина. — Зайду. Ты задание сделал или просачковал в больнице?
— Ничего себе просачковал, — возмущаюсь я. — Да я за жизнь свою боролся!
Она заливается смехом. Смешливая какая.
— Мам, у нас гости! — кричу я с порога. — Радж, ну-ка стой. Ко мне. Стой, сказал! Жди!
— Кто там? — доносится из комнаты мамин голос.
— Анна Никифоровна, это я! С наступающим вас! — отзывается моя гостья.
— А, это ты, Наташенька? Проходи. Тебя тоже с наступающим. Хочешь кушать?
Значит Наташа. Хорошо. Пока дамы приветствуют друг друга, я завожу удивлённого Раджа в ванную и протираю ему лапы. Что? Не привык к такому?
Когда вхожу в комнату, до меня долетает обрывок фразы:
— …целые куски из прошлого может не помнить.
Понятно, про меня говорят. Девочка симпатичная и фигурка ладненькая, красоткой будет, не сомневаюсь. Да вот только по малолеткам я не ходок, так что извини, Рыбкина Наталья, пока нам с тобой ничего не светит. Но ты, судя по всему частенько сюда приходишь. Мама вон совсем не удивилась. Для чего? Или почему? Шефство надо мной взяла?
— Ну, Егор, показывай, чего нарешал, — говорит она, увидев меня и уверенно идёт в спальню, к моему письменному столу.
— Ты же слышала, — отвечаю я, следуя за ней. — У меня амнезия. Я даже не помню, где мой письменный стол находится, а ты говоришь.
— Ох, не ври мне, — недоверчиво улыбается она. — Давай, доставай тетрадку.
— По математике что ли?
— Ну, не по русскому же. По алгебре конечно. Ты вообще, решал что-нибудь? Помнишь, на чём остановились? Тангенс суммы, да?
Она по-хозяйски садится за стол и, открыв ящик, достаёт тетрадь.
— Наташ, а ты кем хочешь стать, когда вырастешь? — спрашиваю я.
Она оборачивается и пристально смотрит.
— Что? — развожу я руками.
— Правда не помнишь?
— Милиционером? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Пожарником, — насмешливо кривит она губы. — Неужели забыл? Тогда догадывайся.
— А, учительницей, точно!
— Ну вот, значит не всё потеряно и надежда на нормальную оценку на экзамене пока сохраняется. Не стой, тащи табуретку.
— Вот же ты училка, — качаю я головой и иду на кухню.
.
Рыбкина объясняет мне тригонометрические функции, и я быстро врубаюсь. Что-то вспоминается со школы, а что-то просто ложится на молодые свежие мозги, хоть и сотрясённые. Даже ради одного этого стоило улететь в прошлое и помолодеть. Мозг работает чудесно. Я сразу всё запоминаю и схватываю на лету. Вот, что значит юное тело. Мама дорогая!
Моя училка остаётся довольной. В конце занятия я вдруг, подчиняясь порыву, наклоняюсь к ней и чмокаю в щёку. Она в тот же миг вскакивает и, залившись краской, гневно на меня смотрит. Просто испепеляет взглядом.
— Ты обалдел что ли, Брагин? — шепчет она. — Тебе действительно голову отбили? Дурак.
— Ты где Новый Год встречаешь? — спрашиваю я, едва сдерживая смех. — Пойдёшь на площадь Советов