Отсроченный платёж стр. 34
на которых люди сидят сословно. Сенаторы, патриции, весталки, воины, граждане, иностранцы и даже рабы. Некая разношёрстная, пёстрая, лоскутная толпа, у каждого своё место…
Они медленно поднимались по ступенькам, и Валетти, казалось, погрузился в мир древности. Он размашисто жестикулировал своими загорелыми руками, на которых словно русла мистических рек вздулись вены. Джулия невольно любовалась и рассказчиком, и рассказом.
– Таких лестниц здесь сотни. Это позволяло наполнять и опустошать жадное чрево этого монстра за тридцать – сорок минут.
Джулия остановилась.
– Сколько? – со смехом спросила она. – Луиджи, я, конечно, понимаю, что вы, итальянцы, очень любите свою историю, но…
– Никаких «но», Джулия, – не смутившись проговорил Валетти, – просто расчёты. Знаешь, что находится за этой стеной? – его палец указал за стену позади Джулии.
– Нет конечно.
– Там такая же лестница. Эта стена разделяла людские потоки. За стеной лестница для патрициев, мы же идём по лестнице, по которой на свои места проходили рабы и самые бедные граждане. Такая технология, – Валетти поднял палец верх и иронично приподнял бровь, – придумана римлянами, а теперь широко используется на всех спортивных стадионах мира. Много людей – много входов и выходов.
– А куда идём мы? Этой дорогой рабов и нищих? Только прошу, не останавливайся! Мне жутко интересно!
– Мы, сеньора, – Луиджи взял её под руку, – мы поднимаемся на самый верх, где я познакомлю тебя с удивительным человеком.
Они поднялись ещё пролёт, прошли мимо нескольких ниш, затянутых строительной сеткой, и вышли на широкую площадку, слева теперь возвышались огромные арки верхнего яруса, а справа, за парапетом из известняка высотой до пояса открывалось огромное жерло Колизея. Вниз и по кругу уходили ярусы каменных сидений, огромные выходы на арену зияли чернотой и, казалось, сейчас этот каменный гигант задышит, поднимется и поглотит людишек, копошащихся в самом низу. Джулия не сразу поняла, что строительные леса и временные сооружения на дне этого древнейшего амфитеатра находятся ниже уровня земли.
– Луиджи, там что, ведутся раскопки? – спросила она, кивнув в сторону арены.
– Нет, что ты – рассмеялся он. Думаю, об этом лучше расскажет мой друг, он сейчас должен подойти. Но для начала расскажи ты. Что ты знаешь о Колизее? – он загадочно улыбался. Давай, вываливай всё, что знаешь.
Он запустил руки в карманы короткого пальто, прислонился плечом к холодному камню арочного свода и с интересом смотрел на Джулию.
– Ну, мои познания невелики. Колизей – символ Рима, магнит для туристов, – начала она. В университете мы прослушали лекцию о нём, как об образце арочной архитектуры. Помню, что арки здесь использовались для облегчения конструкции. Естественно, я знаю, что здесь дрались гладиаторы, а император решал, жить побеждённому или нет, поднимая или опуская большой палец. Вроде всё, – она как-то по-детски пожала плечами, – негусто, да?
– Ну вообще-то, палец поднимал или опускал не обязательно император, – начал Валетти с улыбкой, – это делала вся арена, точнее амфитеатр. И палец, неважно куда направленный, означал одно – смерть. Палец вне кулака был символом обнажённого меча, а вот сжатый кулак символизировал меч в ножнах и дарил жизнь побеждённому.
Валетти сделал несколько шагов и остановился напротив Джулии. Его глаза блестели. Она невольно залюбовалась им. Ей всегда нравились увлечённые мужчины, а Луиджи, это было видно даже невооружённым взглядом, был очень увлечён. Его