Отсроченный платёж стр. 87
обрадуется, сынок.
– Поцелуй её от меня.
– Хорошо, Лу. До встречи!
– Пока, отец!
Туман за окном начинал рассеиваться, а Валетти всё стоял у окна, засунув руки в карманы халата. Мысли уносили его в тихий Больцано, где начиналась его жизнь, перед глазами проплывали склоны гор, покрытые зеленью, согретые жарким летним солнцем и маленький, уютный городок, живущий тихой размеренной жизнью. Когда-то он уехал из этого сонного уюта в шумную римскую суету. Ему казалось, что жизнь в большом городе гораздо интересней, перспектив больше, возможности доступней. Разумеется, всё это было именно так, но теперь, спустя почти полвека, его тянуло к спокойствию и размеренности. И теперь воображение рисовало ему собственный уютный дом у подножия гор, спокойные вечера во дворе с детьми и, конечно же, Джулией. Она непременно согласится. Он в это верил. У него есть четыре дня, чтобы подготовиться. Её поездка в Стокгольм даже очень кстати, он закажет в Париже кольцо, всё подготовит и продумает в Больцано. Она должна согласиться.
ГЛАВА 17
К вечеру немного подморозило и асфальт покрылся тоненьким слоем хрупкого ледка. Шатов припарковался у самого входа в ледовую арену и бодро выскочил из машины. Дышалось легко, Марк как-то радостно выдыхал пар из лёгких и наслаждался первым морозцем. Уже давно стемнело, и на небе не было ни облачка, только яркие точки звёзд над головой, и дальше, над огромными облетевшими тополями, висела такая же огромная луна. Марк привычно забросил на плечо сумку, осторожно вытащил из багажника пару клюшек и захлопнул крышку. Как же он скучал по льду! Он прошёл мимо поста охраны, кивнув головой человеку за стеклом, но не пошёл в раздевалку, а оставил вещи в холле арены и толкнул тяжёлую металлическую дверь. Заливочная машина заканчивала подготовку площадки, Шатов с видом мужа, приехавшего из долгой командировки, улыбаясь смотрел на лёд. Он по-настоящему любил хоккей. Он не помнил, когда случилась с ним эта любовь, но перебирая детские воспоминания, натыкался на просмотр «Приза Известий» по старенькому телевизору, сборную СССР в неизменно красных свитерах, потом в памяти вставала эпическая серия финала Кубка Стэнли, где молодой Павел Буре тащил свой «Ванкувер» в серии с «Рэйнджерс»… Марк точно помнил, что именно после просмотра этих игр он уговорил отца отвести его в секцию. Потом были шесть лет спортшколы, турниры в разных городах и разрыв связок плеча, после которого вернуться на свой уровень он так и не смог. Шатов помнил, как переживал тогда… Он пропустил почти полгода, а вернувшись, обнаружил, что его место занято другим мальчишкой. Всё, что легко получалось до травмы, теперь никак не выходило. Он злился, начинал заводиться, нарушал дисциплину, а надо было только работать. Сейчас, оглядываясь далеко назад, Шатов приходил к выводу, что если бы его отец тогда был рядом, помог ему, подтолкнул и поддержал, всё было бы совершенно по-другому. Но было так, как было. Марка отчислили, и он дал себе слово никогда больше не вставать на коньки.
Он усмехнулся. Никогда не говори никогда. Шесть лет назад Знаменский откуда-то узнал, что он занимался хоккеем. Стас почти силой приволок его на арену, и Шатов до сих пор помнил, как забилось сердце, когда он вновь, спустя столько лет вышел на площадку. Он помнил