Отважная Дестини стр. 71
признаться, зачем он все-таки заявился сюда.
Если он приехал за какой-нибудь подписью, она подпишется и отошлет его прочь. Быть так близко к нему просто невыносимо. А ощущение его тела на своем, когда он использовал ее в качестве опоры, лишало Дестини самообладания и сводило с ума.
Она вернулась в Панаму, чтобы сбежать от него, и теперь оказалась в наихудшем положении, которое только можно вообразить. Он узнал о ее чувствах и вознамерился извлечь выгоду из этой ситуации.
Ни единой возможности напомнить Дестини о ее признании не было упущено. Если он не приставал с просьбами, то наблюдал за ней, но она упорно отказывалась встретиться с его взглядом и увидеть в нем самодовольство.
Если это его способ расквитаться с ней за ее побег, то он преуспел.
Как только они вошли в комнату, которую ему отвели, она закрыла дверь и встала руки в боки, наблюдая, как он лениво усаживается в кресло у окна.
— Можешь уже перестать притворяться, — сообщила она ему без предисловий, игнорируя невинно-вопросительно приподнятые брови. — И заодно прекрати изображать святую невинность. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.
— Как ты можешь разговаривать таким тоном с человеком, который не оправился от тяжелой болезни?
— Если ты сейчас же не прекратишь, Кэллум Росс, я гарантирую тебе болезнь потяжелее! Не думай, что я настолько глупа, чтобы не видеть насквозь твою игру.
— Какую игру? — спросил он еще невиннее, так, что ей захотелось закричать. Но она только судорожно сглотнула и сделала пару глубоких вдохов.
— Да, я сбежала от тебя. Возможно, мне следовало остаться в Англии и сказать в лицо, что я не намерена вступать в брак с человеком, который видит во мне полезный предмет с дополнительным достоинством сексуальной игрушки до тех пор, пока новизна не поблекнет. Я, конечно, струсила, но…
— И теперь я понимаю, почему, — пробормотал Кэллум так тихо, что она волей-неволей придвинулась ближе, чтобы расслышать его.
— Да, — горько сказала Дестини, — теперь ты знаешь, почему. И наслаждаешься этим, верно? Твое «эго», должно быть, получило сокрушительный удар, когда ты вернулся из Нью-Йорка и обнаружил, что я исчезла: Зато теперь-то ты торжествуешь. Если ты приехал сюда для того, чтобы я что-то подписала, давай, я подпишу, и, ради бога, уезжай и дай мне жить дальше.
— А что, если я приехал еще раз сделать тебе предложение? — мягко спросил он.
— Тогда можешь возвращаться в Англию и вспомнить, что я написала тебе в записке. Ответ по-прежнему «нет».
— Ты любишь меня…
Эти слова были как кинжал, вонзающийся в мягкую плоть.
— Это пройдет, — едко ответила она. — Как болезнь. В любом случае, какой смысл жениться на мне теперь? Ты ведь уже получил, что хотел. Мне осталось имущество, а ты завладел компанией.
— Может, я хочу еще и загородный дом, — пробормотал он, продолжая пристально смотреть на нее.
— Для чего? Для расширения бизнеса?
— Может, я хочу жить там… Это довольно живописное место для семьи… много простора для множества детей…
Соблазн окутал ее.
— Тогда тебе лучше начать искать женщину, которую ты полюбишь, — проговорила она с унылой монотонностью, заглушая воображение, которое унесло ее в загородное поместье, где она могла бы жить с этим мужчиной и их детьми.
— Зачем мне делать это, — сказал он, вопросительно