Ответ стр. 2
годы, что они вместе работали в «Инсти-туто Архентино де Сиенсиа Физика», ни один из них никогда не упоминал об этом. В семьях зарезанных и повешенных не говорят о ножах и веревках. Он нажал на кнопку ста-ринной американской зажигалки и поднес язычок пламени к трубке. Он знал, что, сидя поодаль на темной веранде, Питов внимательно вглядывается в него.
– Ты об этом думаешь все последние дни, верно? – спросил русский. И осторожно до-бавил: – Тебе это приснилось?
– Слава Богу, нет!
– Я тоже всегда об этом думаю. Наверно… – теперь, когда это выплыло наружу и об этом можно было говорить, Питов почувствовал заметное облегчение. – Ты же видел, как она падала, правда?
– Правда. С расстояния миль в тридцать. Немного ближе, чем мы будем сегодня вече-ром. Я работал дежурным наблюдателем в Оберне еще до того, что случилось с Нью-Йорком и Вашингтоном, Детройтом и Сан-Франциско. А потом судьба Оберна уже нико-го не волновала. Мы пытались собрать все данные и представить их в ООН. Мы занима-лись этим еще двенадцать часов после того, как от ООН ничего не осталось.
– Я никогда не мог этого понять, Ли, – признался Питов. – Я так и не понял, что про-изошло.
Да и вряд ли когда пойму. Знаю только одно: мое правительство не запускало ту ракету. В первые же дни после того, как вы начали наносить удары, я толковал с людьми, которые тогда работали в Кремле. Один из них как раз был у Клызенко, когда поступило сообщение о ваших бомбардировках. Он сказал, что Клызенко был потрясен до глубины души. Мы всегда считали, что именно ваше правительство приняло решение о внезапном превентивном ударе, а потом обвинило нас в том, что мы напали первыми. Хотя на этот ваш город Оберн в штате Нью-Йорк упала одна из наших первых ответных ракет.
Он покачал головой.
– Оберн был уничтожен за час до запуска первой американской ракеты. Я знаю, что это так. Мы никогда не могли понять, почему вы пустили только одну эту ракету и вдруг сде-лали паузу, дожидаясь, пока наши боеголовки обрушатся вам на голову. Почему вы не воспользовались таким преимуществом, как внезапность первого удара…
– Потому что мы этого не делали, Ли! – срывающимся от напряжения голосом прого-ворил русский. – Ты-то хоть веришь мне?
– Да, тебе я верю. После того, что случилось, и в чем виноваты все мы: и ты, и я, и лю-ди, с которыми ты работал, и люди, с которыми я работал, и твое правительство, и мое – после всего этого пустое дело врать друг другу о том, что произошло пятнадцать лет на-зад… – он неторопливо стал раскуривать трубку. – Но тогда кто ее запустил? Ведь кто-то же это сделал!
– Ты думаешь, я не ломал голову над этим все последние пятнадцать лет? – горячо проговорил Питов. – Ты же знаешь, в Советском Союзе были люди… Их было немного, и они хорошо маскировались… Так вот, они стремились свергнуть советский режим. Может быть, они, или хотя бы некоторые из них, посчитали, что уничтожение наших стран и во-обще