Овсянка, мэм! стр. 143
и села рядом.
– За чем же дело стало?
– Боюсь, тогда я совсем не смогу думать, – вздохнул он. – А подумать есть о чем. Кто же все-таки убил леди Хэлкетт-Хьюз?
– А какие остались варианты? – Я пальцем разгладила напряженную морщинку меж его бровей. Как же давно мне хотелось это сделать!
Он повернул голову и нежно потерся щекой о мою руку. Что, впрочем, не мешало ему рассуждать вслух:
– Профессор Фаулер и мисс Фаулер отпадают, вы с Роуз тоже. Чарльз, конечно, считал себя наследником, однако на мотив это не тянет. Он и без того сказочно богат. К тому же его дед, хиндустанский принц, вот-вот умрет, а наследником он назвал именно Чарльза. Так что вряд ли ему интересен баронский титул. Сибил Бредфорд не стала бы убивать, рискуя, что полиция при расследовании обнаружит пресловутые улики. Кстати, они нашлись в банковском сейфе леди Хэлкетт-Хьюз. Кто у нас остается?
– Полковник и Родди Хьюз. И, конечно, Рут Миллер. Вы же не думаете?..
Этан покачал головой.
– Их мы уже проверили и отбросили.
Думать вместе было восхитительно. Пожалуй, даже приятнее, чем целоваться. Хотя одно другому не мешает, ведь так?
Он взял мою руку и переплел наши пальцы.
– Что вы думаете о викарии, Мэри? Говорят, у него были стычки с леди Хэлкетт-Хьюз. Что-то по поводу расходования приходских денег и помощи от епископа.
– К тому же викарий – страстный цветовод, – заметила я многозначительно.
Этан повернул голову и спросил недоверчиво:
– Вы серьезно? Разве это мотив?
– Приз, – напомнила я. – Даже если умолчать о профессиональной ревности, то первое место в конкурсе цветоводов позволило бы викарию отреставрировать церковь.
Он усмехнулся и покачал головой.
– Должно быть, для него было страшным потрясением, когда огласили завещание!
– Зато подсыпать яд ему было легче легкого. Прямо у всех на глазах! Помните, он перекрестил тарелки?
Мы помолчали, и Этан сказал со вздохом:
– У нас нет улик. Даже самых крошечных.
– Зато у меня есть идея. Думаю, Рут Миллер что-то знает.
Инспектор не стал откладывать дело в долгий ящик, только прихватил с собой констебля с блокнотом.
Рут Миллер открыла дверь не сразу. На ней были грубый фартук и перчатки, волосы спрятаны под косынкой.
– Инспектор? Мисс Райт? – удивилась она. – Что вы хотели?
– Можно нам войти?
Мгновение она колебалась, затем отступила.
– Конечно. Проходите на кухню, пожалуйста. – Она указала дорогу, извиняясь на ходу: – Простите, что я в таком виде. Как раз паковала… кое-что.
– Лабораторию трудно перевозить, – посочувствовала я, кашлянув.
В ее быстром взгляде не было прежнего дружелюбия. Она кое-как стащила перчатки и развязала завязки фартука.
– Хотите чаю?
– Нет, спасибо. – Инспектор вежливо придвинул ей стул. – Присаживайтесь,
мисс Миллер. У нас к вам важный разговор.
– У нас? – повторила она со странной интонацией.
Он кивнул.
– Мисс Райт хочет задать вам несколько вопросов.
Констебль в углу старательно записывал. Очевидно было, что, если она откажется отвечать, эти же вопросы повторит инспектор, уже от лица полиции.
Узковатые губы мисс Миллер дрогнули, твердый подбородок поднялся выше.
– Пожалуйста, спрашивайте.
Она повела рукой – грубоватой, с бляшками мозолей.
– Мисс Миллер, – я села напротив нее, – почему вы решили уехать?
– Я же сказала вам, полковник… – начала она заученно.
– Это не согласуется с вашим характером, – перебила я. – Сентиментальность вам чужда. Вы сказали то, что я, по вашему мнению, ожидала услышать.