Ох уж этот Мин Джин Хо – 2 стр. 47
мужчины в смокингах и классических костюмах. Некоторые уже сбились в небольшие компании, что-то обсуждая между собой, другие медленно сновали по залу, порой останавливаясь рядом со знакомыми персоналиями. Третьи предпочли занять позиции за высокими столиками, около которых было удобно стоять, и наблюдали за происходящим.
Некоторых я узнавал — их лица встречались в новостях. Например, вице-председатель ЭсКей Групп. Фигура, чьё влияние было сложно переоценить. Один из крупнейших конгломератов Кореи, который, помимо этого, обеспечивал микрочипами солидную часть производителей телефонов. Не говоря уже об иных направлениях бизнеса и многочисленных зарубежных инвестициях. Сам председатель не явился, но хватило и его заместителя — присутствие тут фигуры главы ЭсКей Групп привело бы к тому, что весь приём крутился вокруг всего одной фигуры. Дважды приговорённый к тюремным срокам за манипуляции с финансовой отчётностью и оба раза получивший помилование от очередного хозяина Синего Дома, он прочно удерживал позиции во всех международных рейтингах миллиардеров и продолжал оставаться знаковой фигурой для корейской элиты.
Хотя, пребыванием в тюрьме тут никого не удивишь. Те или иные скелеты в шкафу имелись у всех, а конкуренты всегда были не прочь вытащить их на свет. Да и честные прокуроры тоже имелись. Которые порой сажали своих же высокопоставленных коллег, обличая их связи с чеболями.
Собственно, даже президенты нередко оказывались за решёткой после окончания своего срока. Из-за границ Кореи это смотрелось нелепостью, а то и откровенным безумием, но для самих корейцев являлось частью внутриполитической игры. Отправить за решётку предшественника из чужой партии — эдакий значок о собственной профессиональной пригодности. А если по окончанию своего срока выходило провести в Синий Дом преемника из своей же партии, то жизнь и вовсе удалась. Даже если прокуратора по какой-то причине возьмёт за причинное место, то тебя с высокой долей вероятности помилуют по решению президента.
Да и за решёткой бывшие главы государства проводили время совсем не так, как обычные заключённые. Один из блогеров как-то заснял теннисный корт, где играла пара осуждённых политиков, ранее занимавших высокие посты. Об этой специфике все знали и никто не пытался подобное прекратить. По той простой причине, что в мире конгломератов и ожесточённой политической борьбы на месте этих игроков мог оказаться любой из политиков высшего звена. И, если по всем остальным вопросам их мнение могло кардинально расходиться, то здесь присутствовало полное и абсолютное единодушие.
На нас с Чжи внимание тоже обращали. Я бы даже сказал, неожиданно пристальное. Основная масса гостей друг друга уже знали и новые лица вызывали естественный интерес.
Сначала к нам даже потянулись желающие представиться гости. Но, после первой четвёрки, иных жаждущих познакомиться не обнаружилось. Новость о положении Чжи Чен и её сопровождающего в местной иерархии разнеслась быстро — подходить первыми члены семей чеболей сочли недостойными своего статуса. Вот с интересом посматривать в нашу сторону не перестали. Глава только что стартовавшего агентства талантов, которая, при этом, выступила инициатором внутрисемейного скандала, была не самым очевидным гостем для подобного мероприятия.
В конце концов, мы остановились около одного из высоких столиков и Чжи, отправив в рот канапе, мрачно заявила.
— Бесят. Смотрят так, как будто в тронном зале оказался крестьянин, от которого несёт тухлой рыбой. Ещё двадцать минут и уходим.