Охота на Джека-потрошителя стр. 145
сшита крупными, неровными стежками.
Судя по ее виду, отец отрубил руку по локоть, потом заменил некоторые кости пальцев и предплечья металлом перед тем, как покрыть ее украденной кожей.
Ранки от проколов иглы окружала краснота, инфекция явно разъедала эту искусственную руку. Мой корсет будто стал в десять раз теснее, и я покачнулась, внезапно задохнувшись.
Пшш-чу. Пшш-чу.Это не может быть реальностью. Я закрыла глаза и молилась, чтобы, когда я их открою, мир снова стал нормальным, но было глупо мечтать об этом. Я проглотила желчь, быстро подступающую к горлу, когда рассмотрела подробно окровавленный предмет, на который наткнулась.
Черные волнистые линии заражения покрывали
эту чудовищную руку. Пальцы с серыми кончиками дергались, ногтевые ложа высохли на стыке с металлом и костями.
Что бы отец ни пытался сделать с этой… штукой, он потерпел неудачу.
Пшш-чу. Пшш-чу.Пар вырывался из странного устройства, заставляя мертвые пальцы сгибаться через равные интервалы. Я была так потрясена, что даже не прикрыла рукой рот.
По крайней мере, мое сердце не сошло с ума, я чувствовала его биение во всем теле, оно качало кровь так быстро, что я боялась свалиться с ног из-за его безумной спешки сбежать. Если бы отец, или даже Блэкберн, выскочил вдруг из темного угла, я бы умерла на месте.
Я медленно отошла от механической руки, покрытой плотью, и стала обводить взглядом комнату, перескакивая от одного ужаса к другому.
Пшш-чу. Пшш-чу.Животные в банках с образцами находились в разной степени разложения, их плоть и мягкие ткани распадались в жидком аду. Грубо сделанные отвратительные объекты лежали на столах по всей мини-лаборатории. Птицы, разорванные на куски, торчали из пасти мертвых кошек, сцены жестокостей природы были выставлены с отвратительной целью – превозносить торжество сильных. Это напомнило мне о гораздо более мрачном варианте домашней лаборатории Томаса. Я подошла ближе, не в силах удержаться от желания лучше рассмотреть эти ужасающие творения.
На другой полке я заметила бутылку из-под имбирного пива, наполненную темно-красной жидкостью. Я взяла ее, повертела перед собой. Жидкость уже свернулась и превратилась в желе. Джек упоминал о ней в одном из своих писем. Он не лгал.
Я выдохнула, и выдохнутый воздух превратился в маленькие белые облачка пара. Здесь, внизу, стоял невыносимый холод. Я потирала руками предплечья, шагая к машине, стоящей почти в центре комнаты, которая издавала те самые тихие звуки «пшш-чу», и остановилась, чуть не споткнувшись о собственные ноги, когда увидела самый ужасный из всех предметов.
Человеческое сердце находилось под стеклянным колпаком, а тихие звуки издавала машина, которая снабжала его электричеством и заставляла продолжать биться.
Прижав руку ко рту, я заставила себя успокоиться, не кричать и не задыхаться. Трубки, наполненные жидкостью, выходили из этого органа и тянулись над столом к чему-то, что я не могла рассмотреть, не подходя ближе. Я смотрела на жидкость, пропускаемую через сердце прибором для трансфузии, – она была черной, как нефть, и от нее шел запах серы.
Пшш-чу. Пшш-чу.Я проглотила отвращение. Отец действительно потерял рассудок. Призраки его жертв окружали меня, предостерегали, что надо вернуться, убежать. Или, может быть, это мой собственный инстинкт предостерегал меня, приводил в состояние «сражайся или беги». Но я не могла удержаться и постепенно огибала