Охота на героя стр. 167
хочу идти к Глазу. — Сирэм рассмеялся так, словно не доверял самому себе и это его смешило. — Не знаю, — признался он. — Видит Создатель, не знаю. Наверное, для этого и хочу — чтобы узнать.
— Нда, — протянул Хвилл. — Если мы будем разговоры разговаривать, никто ничего не узнает. Не отправиться ли нам к вершине… или к Глазу, или как вы это там называете?
— Верно, — кивнул Гунмель. — Пора.
Ренкр внимательно посмотрел на Сирэма — все-таки тот целую ночь не спал. Сможет ли он идти весь день? Потом решил, что пока горгуль не жалуется, а там поглядим. Да и спешить нужно было.
Сирэм действительно держался молодцом. После того случая в пещере, когда мастер поддался усталости, ничто в его поведении больше не говорило о ней. И все же днем Ренкр настоял на том, чтобы устроить привал. Сирэм попротестовал, но только для вида. Сам же, думая, что Ренкр не заметит, взглянул на него с благодарностью.
Чтобы продлить время отдыха (ну и из любопытства, конечно), долинщик спросил у Гунмеля, что это за Глаз такой и при чем тут вершина.
— Глаз, — повторил тот, скатывая и раскатывая поочередно правое и левое ухо. — Странно. Я думал, что Транд рассказал тебе…
— Нет, — покачал головой Ренкр. — А должен был?
— Ну, если… — Гунмель осекся под ледяным взглядом Сирэма. — Так вот, о Глазе. Глаз — это… Глаз.
— Позволь, я расскажу, — вмешался Сирэм. — У каждой горы есть свой Глаз. Иначе и быть не может. Гора без Глаза — как горгуль без ушей. Глаз находится на самой вершине, по сути, это выход вертикали наружу. И если взлететь высоко-высоко, действительно можно увидеть каменное око, оно смотрит в небеса, не мигая и не закрываясь. И… я боюсь, что может произойти непоправимое, если Эллин-Олл-Охр ослепнет. Хотя, с другой стороны,
— как ты закроешь этим маленьким обломком Камня вход в вертикаль? — не представляю!
— Я тоже, — признался растерявшийся Ренкр. — Но — закрою.
— Откуда
такая уверенность? — ворчливо поинтересовался Сирэм.
Альв улыбнулся:
— Уверенность? Помнится, полдня назад я говорил о прямо противоположном. Так что лучше не спрашивай, потому что я отвечу так же. Жизнь способствует.
— Ты прав, — кивнул Сирэм. — Создатель! Ты на самом деле прав!
— Увы, — бросил альв.
Разговор распался, как распадается на отдельные куски проржавевшая до самого нутра цепь. Только последнее звено, несколько раз стукнувшись об пол, породило эхо — «увы-увы-увы».
3Следующие несколько дней Ренкр разговаривал крайне мало. Настроение, воцарившееся в вертикали, этому «не способствовало». Встречавшиеся им на пути мастера выглядели притихшими и печальными, невозможно было поверить в то, что они — родственники Транда, всегда такого веселого и легкого в общении, такого непосредственного. Гунмель тоже постепенно переменился, теперь он был молчалив и сосредоточен. Поначалу Ренкр решил, что дело в Сирэме, что тот своим присутствием гнетет провожатого, но — нет. Дело было совсем в другом. И когда альв понял это, ему снова вспомнился позабытый за последнее время колодец из былых сновидений. Колодец безмолвно стоял за спиной и ждал. Не смеялся, не потешался, не пытался поглотить Ренкра — просто ждал. Колодец знал, что его черед еще наступит. Уже скоро.
Впервые это ощущение чьего-то ожидания за спиной пришло, когда Ренкр догадался: причина перемен в настроении Гунмеля — да