Охота на героя стр. 358
его дело, а Вальдси очень не любил ввязываться в подобного рода приключения. Как правило, они не доводили до добра.
А Эльтдон постепенно менялся. Ни он сам, ни дуршэ не замечали еще этой перемены — слишком уж она была неуловимой и скрытой. Внешне эльф оставался таким же, как и был, когда впервые попал в караван. А вот внутренне… Наверное, не зря так торопился избавиться от Книги Фтил, наверное, не зря он радовался, даже не признаваясь еще самому себе в причине, когда Асканий с кентаврами и дорогим гостем скрылся вдали. Наверное…
Всего этого Вальдси не знал. Он просто наблюдал. Иногда делал осторожные выводы. Иногда жестом, словом, поступком проверял свои подозрения. Иногда старался сделать так, чтобы никто из караванщиков не заметил того, что происходит. Он обещал охранять караван — он его охранял. А все прочее… там разберемся.
Сафельд обратил внимание на то, что его слова не прошли даром, и тоже успокоился. Главное — добраться до Бурина. А там… разберемся.
Эльтдон же ничего не замечал и с нетерпением ждал очередной ночи, чтобы осторожно, прячась от посторонних взглядов, полистать Книгу. Голос здравого смысла, тревоживший его раньше, теперь утих. Все равно этот голос никто не желал слушать.
Там разберемся…
Когда-нибудь у мертвого окна появится твоя седая тень.
Когда-нибудь ты снова будешь знать о тех мечтах, что обрывает день.
И беззаботно улыбнувшись, ты забудешь на минуту о беде.
И снова зацветут в саду цветы, а я… Я буду неизвестно где.
Опять я буду где-то погибать, без права умереть, без права жить.
Я буду вновь тюльпаны обрывать и вновь пытаться жизнь перекроить.
Я где-то буду. Где-то будешь ты.
И в миг — в один и тот же — как-то раз мы вспомним вместе этот день и пыль — пыль улиц, где тебя тогда я спас.
И я пожму плечами: что с того, мне жертвовать без жертв не впервой.
Тогда я не боялся ничего и не искал ни подвигов, ни войн.
А ты вздохнешь, наверное, тогда, подумав: «Что с того, что не искал?
Стучалась в дверь усталая беда.
Я попросила. Ты ее прогнал».
Глава двадцать четвертая«В городе душно, дымно и жарко.
Лук бы — с одною хотя бы стрелой.
Не откажусь от такого подарка — чувствую взгляд за спиной…»
В конце концов крысы стали осторожнее — чего и следовало ожидать. Они уже не торопились вылезать из нор, а терпеливо сидели у выхода, принюхивались, стараясь понять, куда же могли запропаститься их товарки. Потом, видимо уразумев, что соваться в эту камеру опасно, вовсе перестали туда ходить.
Или нет? Дрею уже не суждено было узнать об этом. Примерно спустя неделю после того, как крысы стали осторожничать, он решил, что пора начинать.
Он еще раз обошел свою камеру: маленькое отверстие в полу для нечистот, стена с гвоздями, напротив — дверь с узким окошком, каменный выступ-«кровать».
Приблизившись к тюремной двери, Дрей прислонил к ней ладонь и тихонько нажал.
Это было необъяснимо — но каменная поверхность поддалась! Удивленный, он надавил сильнее.
Дверь со скрежетом распахнулась.
В голове ослепительно вспыхнула и разорвалась мысль: «Западня!» Бессмертный отшатнулся назад и замер, затаив дыхание, отлично