Библиотека

Охота на героя стр. 374

Размер шрифта
-
+
Тема

водой, пошатнет — и ты потеряешь равновесие; в худшем…

Это одиночество, внезапно навалившееся сверкающей плитой /"Герой Ренкр. Второй ткарн после Драконьей Подати"/, к его собственному удивлению, не мешало ему. И потом, в эти дни долинщик как раз и стремился к одиночеству. Происходящее с трудом умещалось в сознании, колыхалось, готовое перелиться через край, словно жидкость в сосуде, и требовалось время, чтобы эта таинственная жидкость успокоилась и застыла.

Теперь, шагая по темному рукаву вертикали, Ренкр впервые сформулировал мысль, которая давно уже лежала в уголке сознания, свернувшись в холодный клубок, и следила за ним (сознанием? Ренкром?) немигающим взглядом. А сейчас зашевелилась, разворачиваясь, шурша остроконечными чешуйками. Зашипела: «Ты один! Все они — другие, вернее, ты другой. Тебе говорилось об этом так или иначе, но ты не желал понимать, закрывал глаза и уши. Зря. Может, все было бы по-другому. А может — нет. Но это не меняет того, что ты — другой. Кто-то предпочитает называть тебя героем, хотя у тебя нет ничего общего с героями былых времен. Кто-то назовет тебя как-то иначе. Это неважно. Важно то, что ты отличен от них всех. И сколько бы ты ни пытался стать похожим на окружающих, это будет лишь притворство, лишь подобие. У тебя свой путь».

Страшное было это шипение, страшное, как правда. Оно и было правдой. Осознание этого изменило что-то в душе Ренкра. Там воцарилось неживое спокойствие камня. Теперь Ренкр был уверен в том, что их восхождение закончится так, как нужно. И пусть колодец ждет за спиной — долинщик тоже ждал.

Он поднимался все выше и выше — и с каждым шагом, с каждым днем менялся. Одиночество откалывало маленькие кусочки Ренкра прежнего, и там, под паутиной трещин, проступал Ренкр новый — настоящий. Тот самый, которого желали видеть нынешние времена. Тот самый, который уже не сомневался в своих возможностях. Тот самый, который стал тенью судьбы, послушный ее малейшим побуждениям, безвольный… Безвольный ли?

4

Изнутри выход, именуемый Глазом, выглядел обычно: горизонтальный коридор поначалу шел немного вверх, потом обрывался, а снаружи хладно дышало снежное небо. Здесь, в вертикали, все еще было более или менее тепло, но, стоило Ренкру оказаться снаружи, под этим ставшим неожиданно близким и объемным небом, мороз с гиканьем хлопнул альва по спине: «Привет, старина!» Ренкра мгновенно пробрало до косточек, он вздрогнул, поплотнее запахивая куртку чеша, латаную-перелатаную, ту еще, которая была с ним у других гор и в других странах — но под этим же самым небом.

Гунмель и Сирэм нервно подергивали нижними кончиками ушей, с ожиданием глядя

на Ренкра. Он повернулся и встретил еще два точно таких же взгляда — Хвилл со Скарром тоже предоставляли ему право действовать.

Сама собой рука долинщика потянулась к веревочке на шее, чтобы вытащить кровавый амулет. После чудесного излечения Монна обломок Камня, висевший на груди альва, больше никогда не нагревался (даже от тепла Ренкрова тела), неизменно сохраняя одну и ту же температуру — температуру кусочка льда. Это было неприятно и непривычно, но почему-то Ренкр не сомневался, что необходимо носить обломок Камня под сорочкой. Вот и сейчас он холодным комком прильнул к груди и не хотел вылезать наружу — цеплялся краями за одежду, царапал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.