Охота на НЛО стр. 158
вас… – Ученый сунул сухарик в рот, причмокнул. – Вкусно… Так чей вы там шпион, а?
– Японского генерального штаба, – улыбнулся военный. – Был два раза в Токио.
– И – ничего?
– Абсолютно. Даже не вербовали. Обидно как-то… Товарищ мой по Гражданской, Ванька Мотовилин, в Италию ездил, так его там задолбали, золотые горы сулили. Сейчас, кстати, в Киевском военном округе, комбриг, говорят, цел пока…
– А шрам у вас откуда такой?
– Шрам-то? – Военный поскреб его пальцем, словно раньше о шраме и не знал. – Шрам с Гражданской. Крым.
– Понимаю. – Ученый еще почмокал, с сожалением проглотил хлеб. Вздохнул.
– Еще хотите? – спросил военный.
– Нет, спасибо. Оставьте себе. Все равно не наемся, баловство одно… Не нужно бы вам ничего рассказывать, раз вы японский шпион, ну уж ладно.
Он устроился поудобнее, зябко поежился и начал:
– 29 сентября 1940 года в воздушное пространство Эстонии, уже вошедшей в СССР, вторгся неопознанный самолет. Мало того, самолет был неизвестной конструкции, а поскольку прилетел со стороны Пруссии, то его и сочли немецким…
ЭПИЛОГ
Мы окутаем всю Землю небесами нашей мощи.
Свою машину Хейти оставил около Балтийского вокзала. В принципе, автомобиль с его номерами должны были пропустить в Старый город без помех, но бить подвеску по булыжнику как-то не хотелось. Мостовые частенько перекладывались из-за проблем с канализацией или прокладки новых кабелей. А поскольку современные дорожные рабочие очень далеко ушли от своих средневековых собратьев, то правильно и ровно класть булыжники им было в лом. А может быть, просто не умели. Вот почему можно было довольно легко отличить участки дороги, уложенные давным-давно, от тех, которые недавно были перелопачены «трудолюбивыми» потомками. По вопросу укладки булыжника в Старом городе существовало даже какое-то постановление горуправы. К сожалению, оное не всегда выполнялось…
Хейти закинул наверх приборной панели карточки оплаты стоянки за весь день. Немного разорительно, но ничего страшного. Кошелек это переживет.
Подержанная, но еще очень хорошая «Ауди» мигнула и тоскливо гукнула вслед уходящему хозяину.
Хейти свернул на пешеходную дорожку. Топать по газону не было особенного желания, ранним утром тут поливалась трава, и ни к чему было мочить ноги.
У подземного перехода валялся на замызганной картонке с утра пьяный бомж. Его мутные глаза неторопливо проводили прохожего, окинули сверху донизу и опустились, уперлись в серый камень плитки. Животное желание спрятаться, когда мимо тебя проходит более сильный. А если спрятаться невозможно, то просто отвести глаза… Глядишь, пронесет. Пройдет мимо человек в форме, идущий куда-то ранним утром. На работу, наверное… Нет ему дела до какого-то бомжа, весь мир которого ограничивается куском серой дорожной плитки и грязной картонкой с синей надписью «Samsung».
Хейти действительно было наплевать на бомжа. Он подошел к только что открывшемуся газетному киоску, купил «Post» и мятную жвачку. Небрежным взглядом окинул симпатичную продавщицу, но ничего не сказал… Что-то удержало. Что?
Сделав пяток шагов, он понял, что. Усмехнулся, чуть осуждающе покачав головой. Продавщица была русская… Бытовой шовинизм, неистребимая склонность человеческого организма. «Ну, может быть, не русская… Разница в чем? – Хейти посмотрел на часы, понял, что не опаздывает, и пошел неторопливо. – Так в чем же все-таки разница? Русская или нет? Или эстонка? Вроде бы нет никакой разницы. А что-то царапает. Ксенофобия? Или просто привычка