Библиотека

Охота на Роммеля стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

объектов. Пустынные группы приобрели романтический ореол неудержимых карателей. Сотни добровольцев записывались в очередь в надежде попасть в эти отряды. Однако брали не всех. Я помню случай, когда из партии в семьсот претендентов взяли только двенадцать человек. Критерии отбора не были такими уж дикими и грубыми, как кто-то мог себе вообразить. ПГДД не искали разбойников или убийц; им требовались крепкие и зрелые парни, которые вопреки давлению обстоятельств могли самостоятельно принимать решения, работать в тесной связке с товарищами и справляться с трудностями не только в мгновения опасности, но и в длительном режиме усталости, бытовых неудобств и прочих лишений. Находчивость, самообладание, терпение, твердость и великодушие (не говоря уже о чувстве юмора) ценились здесь так же высоко, как храбрость, агрессивность или боевой задор.

Я убежден, что это было главным достоинством пустынных групп. Одной из основных причин, которые так долго удерживали меня от описания фронтовых переживаний, являлась моя стесненность в рамках жанра военной литературы. Рассказы о героях, о благородстве жертв и прочие фантазии всегда оставляли меня равнодушным. Они противоречили моему личному опыту. Судя по тому, что я видел, военные операции состояли не столько из славных атак и доблестной обороны, сколько из продолжительной последовательности банальных и часто утомительных действий. Операция, которую я описываю в книге, была типичной для ПГДД. Ее участники не совершили ничего героического, разве что довели до конца борьбу за собственное выживание и уцелели — да и то не благодаря военной стратегии и тактическому блеску, а из-за слепой удачи и собственного упрямства, наотрез отказавшись прекращать военные действия. Поступки этих людей можно законно объявить отважными. Но они в основном совершались во время выхода из тех опасных ситуаций, которые по большей части создавались нами же либо от чрезмерного усердия, либо в пылу инстинктов в неистовстве и ужасе кровавого безумия. Люди, совершившие эти героические подвиги, часто позже не помнили о них.

Позвольте мне выразить свое мнение о

храбрости в бою. Исходя из личного опыта я могу сказать, что доблесть на фронте ценится гораздо меньше, чем выполнение поставленной задачи без споров и лишних вопросов. И подобного отношения к приказам добиться не так просто, как кажется на первый взгляд. Во многих случаях оно достигается с огромным трудом. Это факт, что на каждую славную смерть, увековеченную в официальных донесениях, приходилось двадцать других, которые стали результатом усталости и неразберихи, невнимательности, переоценки или недооценки полномочий, паники и робости, колебаний, ошибок и просчетов, неудач, случайностей и противоречий; механических поломок, потерянных или забытых запасных частей, неполноценных разведданных, неверно истолкованных шифровок, запоздалой или неадекватной медицинской помощи — не говоря уже о приказах тупоголовых дуболомов (или неверно понятых и нужных, но невыполненных указаний), не говоря об ошибочном огне своей и союзной артиллерии, об общей путанице и иногда вине самих погибших солдат. Для меня роль офицера заключалась в простом сохранении жизней своих людей. Иногда им приходилось напоминать, кем они являлись и какой была наша задача, как проще добраться до цели и какие припасы следовало брать с собой в начале пути. Или что из трофеев оставить при возвращении. Это сложная механика. Тот успех, которым гордились пустынные группы дальнего действия, может быть частично приписан отличному командованию полковника Ральфа Бэгнольда

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.