Охота на Химеру стр. 129
в себя. Если бы он был убит сейчас — из всего руководящего состава Компании остались бы только Марк и Вадим. Ну и кто из них способен взять на себя ответственность и руководство? Правда, существовал еще неизвестный предатель… Неизвестный ли? Или это звенья одной цепи? Значит, жадность обуяла? Нехорошо… А, самое главное, непрофессионально… Хотя существовал маленький шанс, что он ошибается, и поэтому он не убьет его сразу. Сначала в глаза посмотрит. А потом Марк ответит ему на все вопросы, причем ответит быстро и правдиво.
Он одним махом взбежал по ступенькам, не обращая внимания на следующих за ним Зорина и Виктора, и направился прямо к комнате Марка. Интересно, попытается ли удрать? Никуда не денется, он его из–под земли достанет. И уже протягивая руку к ручке, услышал, как за дверью раздался громкий крик.
* * *Где–то в сети, 27 августа. Химера.Скользя в переплетениях потоков, я упивалась новыми возможностями. А ведь я даже не подозревала, сколько всего мне было недоступно. Потоки не просто струились через мое тело — они подчинялись мне. Я могла… Могла почти все.
Я больше не испытывала страха перед Фениксом — скорее легкое опасение. Все–таки, у нас были слишком разные цели. А была ли вообще цель у меня?
Я просто существовала. Старалась выжить, отомстить, потом — защитить Виктора. Оглядываясь назад, я понимала, что действовала хаотично, под влиянием эмоций. А Феникс — совсем наоборот. Он с самого начала наметил план, и принялся его осуществлять. И его логика казалась мне все более привлекательной.
Но сначала я решила заплатить долги. Разобраться с предателем, потом найти того, кто пытался убить меня. А потом… Будущее виделось на удивленье туманным. Я просто не знала, чем займусь. На этом фоне планы Феникса казались все более привлекательными. Почему бы и не присматривать за человечеством? Или даже направлять его? Цивилизация действительно могла принимать уродливые формы. Так может, он с самого начала был прав?
Внезапно я словно увидела себя со стороны. Свои мысли, свои чувства. Хладнокровные рассуждения. Перед глазами возникло лицо Вика. И я поняла, что, несмотря на все свои рассуждения, несмотря на влияние Феникса, я не могу думать о человечестве отвлеченно, как о чем–то безликом. Потому что был Виктор — человек, личность, мой друг. Потому что в памяти были и другие лица, лица людей, которые продолжали иметь значение для меня.
Как ни странно, чем дальше, тем все меньше мне хотелось хоть что–то делать. Бездумно висеть в потоке, наслаждаясь теплом и мельканием красок, лететь так, чтоб любая человеческая скорость казалась смешной, видеть контрасты
и мгновенно переходить из одного состояния к другому. Смысла не было — нигде и ни в чем — и меня все больше охватывало состояние, подобное эйфории. Полное отсутствие ответственности, полная свобода. Где–то в глубине души я понимала, что со мной творится что–то не то, но крохотный огонек здравого смысла не мог пробиться на поверхность того омута, которым стало мое сознание.
Я скользила, струилась, наслаждаясь необычными ощущениями. Словно множество воздушных пузырьков нежно лопались на коже. Хотелось петь, летать, хотелось веселиться до полного самозабвения. Забыв обо всем, я наслаждалась самим фактом своего существования — впервые за долгое время меня ничего не тревожило.