Охотник стр. 100
ты сможешь пойти и сделать все необходимое.
— Пойду, — сказал Финн, и ему перехватило горло. Долгое время они молча смотрели друг на друга, с любовью и уважением, более того, с тревогой и печалью.
Оба они понимали, что если расстанутся, то, может быть, навсегда. Оба понимали, что так оно и должно быть.
Стоявший рядом Медведь пророкотал нетерпеливо:
— Не люблю вмешиваться, но, может быть, кто-нибудь из вас, диких людей, имеет хоть малейшее представление, где искать вашу девочку?
Джошуа печально покачал головой:
— Я знаю только, что когда нас разлучили, сани, на которых была Джина, кажется, свернули на запад.
Финн согласился:
— Именно эти сани я и попытаюсь проследить, Медведь. Если только мы не заблуждаемся. И ты сам говорил, что ее можно отвезти в большой центр Рабовладельцев в горах.
Медведь вздохнул:
— Конечно, может быть. А еще может быть, они свернули на юг или вернулись на восток, или черт его знает куда. Это большая огромная страна, Финн.
Но глаза Финна блестели, чего не было вот уже много дней.
— Я знаю. Но я не могу идти в два места одновременно. И поэтому я иду на запад. Посмотрим, что там.
— Я так и знал, — ухмыльнулся Медведь. — Но в одном ты ошибся.
— В чем? — сухо спросил Финн.
Глаза Медведя весело
поблескивали.
— Сынок, мы тут хорошенько взбаламутили мутную водицу. Теперь Рабовладельцы повсюду будут знать, что случилось. Такого ведь раньше не случалось: пришли люди и освободили рабов. Теперь они станут осторожничать, в ожидании новых неприятностей. А это значит, что произойдут увлекательные вещи: кучи Рабовладельцев протянут свои длинные шеи, чтобы старый Медведь срубил еще несколько голов. — Неудержимый смех распирал его грудь. — И поэтому не ты пойдешь на запад, мой юный Финн. Мы.
Толпа людей, сгрудившаяся вокруг Граттона, с удивлением глядела через полянку, гадая, что же заставило огромного Брата по крови и юного охотника разразиться таким неудержимым хохотом.
11. ТУННЕЛЬФинн слегка успокоился, бледность его пропала, руки больше не дрожали. Но что-то дикое осталось в его глазах, и даже усилилось в ярком свете луны, появившейся с приходом ночи. Под его взглядом Медведю хотелось поежиться, хотя ночь была теплой.
Они залегли среди деревьев и в мрачном молчании наблюдали, как Братья по крови загоняли людей в металлическое здание. Двое рабов согнулись под тяжестью человеческого тела — тела избитого человека, который, вне всякого сомнения, был Джошуа Ферралом. В этом-то Медведь не сомневался: он знал остроту глаз Финна. Но он сильно сомневался кое в чем другом.
— Я пойду, — сказал Финн.
— Не стоит, Финн, — в сотый раз сказал Медведь. — Ты, может быть, даже не сумеешь открыть дверь. А если и сможешь, то не успеешь сделать и двух шагов, как тебя засекут и угробят.
— Может быть, и нет, — упрямо сказал Финн.
Чертыхаясь про себя. Медведь ухватился за бороду. Хотел бы он придумать неотразимые доводы. Хотел бы он, чтобы этой ночью они по-прежнему бы сидели у живого огня и уплетали на ужин то, что добыл бы Финн. Но этой ночью не было ни огня, ни еды.
— Черт возьми, мальчик, — пророкотал Медведь, — как сможешь ты помочь своему папе, если тебя там убьют?
— А как я смогу помочь ему отсюда? — вспыхнул Финн.
— Тем, что