Охотник стр. 48
ты же… — Финн запнулся, скрывая смущение.
— Не принадлежу к роду людскому? Не человек? — Глаза Медведя сверкнули в свете костра. — Может быть, и не похож. Может быть те, другие, похожие на меня, поступали не как люди. Но мы существуем. Мы, как и вы, происходим от доброго людского корня.
— Не понимаю… — начал Финн.
— Как же, — сказал Медведь. — Да можешь ли ты понять? Эти твои люди прятались в своих деревеньках, крепко зажмурив глаза и думая, что пришлые пугала не тронут их. Люди слишком перепуганы, чтобы даже защитить себя, слишком напуганы даже для того, чтобы разузнать что-нибудь о врагах и попытаться защищаться. Все они такие — перепуганные и невежественные. — Он взглянул на Финна со своей кривой усмешкой. — Кроме старого Медведя. А теперь в это исключение попадаешь и ты, я думаю.
На лице Финна было написано смятение.
— Я такой же невежественный и перепуганный, как и любой из них. Я видел Рабовладельцев, сражался с ними, но узнал лишь, как много я не знаю. А мне нужно знать.
Медведь обсосал косточки последней рыбы и швырнул их в огонь, после чего он уселся поудобнее и удовлетворенно отогнул.
— Ага, нужно. Или ты не выживешь и месяца. А старый Медведь как раз тот парень, который научит тебя. Как ты заметил, теперь моя очередь рассказывать. — Снова кривая усмешка. — Но не жалуйся, если тебе целый месяц будут сниться кошмары.
Медведь оказался таким же хорошим рассказчиком, как и слушателем. Время шло, наступила глубокая ночь, луна своим серебряным светом смягчила тени вокруг костра, а Финн сидел неподвижно, едва дыша, словно загипнотизированный рокочущей басовой мелодией голоса Медведя. Он всецело обратился в слух и не пропускал ни единого слова.
Медведь сначала рассказал о себе.
— Начнем с малого, — сказал он со своей кривой усмешкой, — и оставим мировые проблемы на потом.
Он действительно был рожден и рос, как один из "монстров Рабовладельцев" далеко на западе, в одном из
главных Центров Рабовладельцев, окруженном высокой горной цепью. Это был один из главных Центров, сказал он Финну, возможно, самый большой из всех: он занимал большую площадь и был густо населен.
Как и все, подобные ему, он служил "хозяевам". Когда он вырос, он, как и его соплеменники, стал сторожить — или пасти — большую группу людей-рабов. Но тот факт, что Медведь продолжал исполнять свои обязанности, не помешал ему увидеть, как безнадежно и беспомощно они жили.
Медведь видел, как люди, ковыляя, выполняли работу, будто тягловый скот, каковым они и стали. Он видел, как людей изучают и жестоко гоняют зверолюди — включая его самого. Он видел, как люди старели и умирали с ужасающей легкостью, а их заменяли другими — такими же беспомощными, жалкими и обреченными.
Но с самого начала Медведь знал, что в нем есть какое-то отличие, которое отделяло его от диких соплеменников. Возможно, более высокий уровень интеллекта, возможно, зарождающиеся ростки сострадания. Как бы то ни было, но он почувствовал вину по отношению к людям-рабам. И он задал себе вопрос, которого никто никогда не задавал. Вопрос — _п_о_ч_е_м_у_?
И еще он понял, вопрос этот будет терзать его, пока он не найдет ответа. Втайне, украдкой, он начал изучать Рабовладельцев.
Несколько лет он подсматривал, подслушивал, учился,