Охотник стр. 82
план их расположения и надеялся, что чувство направления выведет его обратно к бреши в стене продуктового склада.
Чувство направления так же указывало ему, более или менее точно, как глубоко он находился под землей. Так он понял, что база должна иметь еще один уровень над тем, в который он вошел. Но он не имел ни малейшего понятия, как на него взобраться.
Он не видел ни лестницы, ни пандусов, никаких путей сообщения между разными уровнями. В некоторых коридорах он видел вертикальные столбы яркого света, вившихся из не вполне круглых отверстий в металлическом потоке. Отверстия были достаточно большими, он вполне мог бы пролезть.
Но он не пытался. Яркий свет был желтоватым, а не красным, но все же напоминал ему искрящее свечение под вихревыми санями. А он не имел ни малейшего желания испытать, как оно действует на человека.
В любом случае нужно было исследовать еще несколько нижних уровней. Насколько он мог понять, путь его шел вдоль комнат, прилегавших по внешней стороне базы. Помещения эти были ему малоинтересны и в них он ничего не мог узнать. Продуктовые склады, хранилища таинственных машин чужаков или частей машин: третьи казались мастерскими какого-то сорта, совершенно непонятными для Финна. Он никогда не видел даже человеческих лабораторий или научно-исследовательских организаций, и, конечно, не имел возможности понять, каким целям служит техника чужаков, которую он увидел.
Что было гораздо более важным для него, так это то, что во внешних комнатах он не видел ни одной живой души. А так же не было ни малейшего намека на то, что обитатели базы опасались незваных гостей или они прячутся, чтобы напасть на него.
К тому времени, когда он рискнул перейти в комнаты другого ряда, он уже почти жаждал встречи с хозяевами базы.
То, что он увидел, прогнало теперь весь страх и он уже дрожал от гневной ярости, которая угрожала превратить его в берсеркера.
Одна из внутренних комнат тоже была складом, но на сей раз в хранящихся здесь предметах не было ничего загадочного. Большие прозрачные емкости, стоящие вдоль всех стен, заключали в себе части человеческих тел. Головы, кости, руки, внутренние органы — все это плавало в какой-то сохраняющей жидкости, будто экспонаты призрачного музея массового убийства.
И если эта комната потрясла Финна, то в другой он чуть не заплакал. Комната была набита до отказа низкими грубыми лавками, покрытыми соломенными тюфяками, которые превращали их в грубые неудобные ложа. И они были заняты юными женщинами — их было больше дюжины, но грязными, в лохмотьях и болезненно худых. Некоторые женщины, судя по их вздувшимся животам, были в последней стадии беременности. Другие прижимали к себе крошечных спящих детей.
У детей были большие конечности, крупные зубы, а тела покрыты толстым слоем слежавшейся шерсти.
Преодолев ярость и тошноту, он тихо вошел в комнату. Несколько женщин не спали и при виде Финна сжались от ужаса, как и те пленники в долине. Глаза их были широко раскрыты и остекленели от ужаса.
Финн остановился, огляделся, и почувствовал себя виноватым, когда осознал, что с его гневом и ужасом смешалось и чувство облегчения. Среди этих женщин его свободной сестры не было.
Он наклонился к одной из женщин:
— Ты знаешь