Озорной купидон стр. 31
тебя все получилось. Хорошо, а теперь пусть она пройдет шагом.
Шейла сделала, как он просил. Как только лошадь начала двигаться, Шейла ощутила восхитительное состояние свободы, почувствовала, что становится единым целым с этим прекрасным животным и растворяется в успокаивающем ритме движений.
— А теперь переходи на рысь.
Шейла чуть стиснула ногами бока лошади и слегка ударила ее пятками, вспомнив давний урок верховой езды, и та перешла на рысь.
— Если ты готова, то сделай круг.
Шейла послушалась, и неожиданно ей пришло в голову, что никогда раньше она не была так свободна, так независима, как в этот момент, и ее с головой захлестнуло это восхитительное, незабываемое чувство.
Она натянула поводья, и лошадь осторожно остановилась.
Тернер вскочил на своего коня одним грациозным прыжком.
— А ты неплохо ездишь верхом, — заметил он. — Это высокая похвала, ведь я бывалый ковбой. У тебя хорошая посадка.
Шейла почувствовала, что краснеет.
— Я имел в виду то, как ты сидишь на лошади. Но другая часть тоже неплоха.
Ну, дай ему пощечину, подумала Шейла.
Но она не сделала этого, а просто рассмеялась, Тернер тоже расхохотался. Они направили своих лошадей к дороге, проходящей мимо его дома. Эбби, которая как раз развешивала белье на веревке, помахала им рукой.
Тернер тихо выругался, и Шейла пригляделась повнимательнее, чтобы рассмотреть, что развешивала Эбби.
На веревке аккуратным рядком висели его трусы и майки.
Ники и Даниэлла выскочили со двора на своих воображаемых деревянных лошадях и побежали рядом с ними, а затем Тернер отправил их назад, пообещав, что скоро они тоже прокатятся верхом.
Вдвоем они отправились в путешествие по длинной извилистой дороге, по которой Шейла приехала сюда. Ей показалось, что с тех пор прошло много лет.
И вдруг Тернер направил своего коня в бескрайние степные просторы. Шейла подумала, что он не случайно выбрал то место, где они свернули с дороги, и оно наверняка было с чем-то для него связано.
Ее спутник непринужденно возвышался в седле и, казалось, был рожден для верховой езды, что, впрочем, соответствовало истине.
— Я представляю тебя верхом на свирепом жеребце с дикими глазами, которые мечут молнии, — сказала Шейла.
— Как в кино?
— Точно.
— Он встает на дыбы и несется вперед?
— Точно так!
— Мне не хотелось бы иметь такого коня. Я хочу, чтобы моя верховая лошадь была спокойной и послушной, как этот старый приятель.
— Ну и как ты делаешь их такими, как он? Расскажи мне все с самого начала.
Тернер взглянул на нее, чтобы понять, шутит она или говорит серьезно. Но она не шутила, и он сразу понял
это. Шейла испытала странное удовольствие, что он сумел прочитать ее мысли. И Тернер начал свой рассказ о том, как он воспитывает дикого жеребенка, как приручает его.
— Черт побери, — сказал он, ласково улыбнувшись, и эта улыбка была такой чувственной, что у нее все сжалось внутри. — Готов поспорить, что до смерти наскучил тебе своими рассказами.
И не успела Шейла возразить, что еще никогда ей не было так интересно, как он поскакал вперед по высокой траве, увлекая ее за собой в быстром галопе, а затем так же неожиданно перешел на неторопливый шаг.
Они взбирались на невысокие холмы и спускались в овраги, один раз даже