Оззи. Автобиография без цензуры стр. 144
его на другом конце комнаты. Он сидел на стуле спиной ко мне. Никки, Мик, Винс и несколько помощников стояли вокруг него, курили сиги, ржали, обсуждали концерт, пили пиво. А перед Томми на коленях стояла голая девка. Она делала ему просто божественный минет.
Томми махнул мне, чтобы я подошел. «Эй, чувак, Оззи.
Зацени!»
Я заглянул ему через плечо. И увидел его член. Размером с руку ребенка в боксерской перчатке. Его чертова штука была настолько большая, что девчонке в рот помещалась примерно треть, и меня всё равно удивляло, что конец не торчит у нее из затылка. Никогда в жизни ничего подобного не видел.
– Эй, Томми, – сказал я. – А где такие дают?
– Садись, чувак, – сказал он. – Снимай штаны, чувак. Она и тебе отструкает, когда закончит со мной.
Я сдал назад.
– Я не собираюсь доставать свой, когда твой занимает всю комнату! – сказал я. – Это как припарковать буксир рядом с «Титаником». У тебя вообще права на него есть, Томми? Выглядит опасно.
– О, чувак, ты не знаешь, что теря… о, о, о, а, а, м, м, а-а-а-а-а…
Мне пришлось отвернуться.
Потом Томми вскочил, застегнул ширинку и сказал: «Давай что-то нибудь поедим, чувак, я умираю с голоду».
Мы оказались в месте под названием «Бенихана» – одном из японских сетевых стейкхаусов, где жрачку готовят на большой горячей тарелке прямо перед тобой. Пока мы ждали еду, пили пиво и шоты. Потом взяли огромную бутылку саке на всех. Последнее, что я помню, – это как мне принесли огромную миску супа с клецками, я ее доел, потом наполнил миску до краев саке и осушил ее одним огромным залпом.
– А-а-а! – сказал я. – Так-то лучше.
Все уставились на меня.
Потом Томми встал и сказал: «Твою-ю-ю-ю-ю мать, пойдем-ка отсюда, чувак. В любую секунду Оззи лопнет».
И всё. Абсолютная темнота.
Как будто кто-то выдернул провод из телевизора. Как потом рассказали мне остальные, я встал из-за стола, сказал, что иду в сортир, да так и не вернулся. По сей день я не помню, что было в следующие пять часов.
Но я никогда не забуду, как потом проснулся.
Сначала я услышал звук:
НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, З-З-З-ЗМ – М-М – М-М – М-М – М-М – М-М…Потом открыл глаза. Было еще темно, очень темно, но повсюду горели тысячи маленьких огоньков. Я подумал про себя, какого черта происходит? Я умер или что?
И этот звук:
НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, НИ-И-И-И-И-ИУ-У-У-У-У-УМ – М-М – М, З-З-З-ЗМ – М-М – М-М – М-М – М-М – М-М…Потом почуял запах резины и бензина.
Потом услышал гудок прямо над ухом.
БЛА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АМ – М-М!!!!!!!!!Я перекатился и закричал.
И тут меня ослепили огни – двадцать или тридцать, высотой с офисную башню, – которые надвигались на меня. Прежде чем подняться и побежать, я услышал страшный рев, и порыв ветра швырнул мне в лицо песок.
Я проснулся на разделительной полосе двенадцатиполосной магистрали.
Я понятия не имел, как и почему оказался там. Я знал только, что мне нужно убраться с шоссе и что мне нужно отлить, потому что мочевой пузырь вот-вот лопнет. Я подождал, когда между машинами будет окно, еле-еле