Оззи. Автобиография без цензуры стр. 98
я чуть не упал на ружье и не прострелил себе орехи. Обернувшись, увидел, как от меня удирает цыпленок. Ах ты, маленький ублюдок! Я услышал, как сам же закричал странным, психопатическим голосом: «И-и-и-и-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!» – а потом, не раздумывая, бросился в погоню. Я не знал, какого хрена со мной не так или почему я делаю то, что делаю. Всё, что я знал, – мной овладела безумная неконтролируемая ярость в отношении всего куриного рода. Убей курицу! Убей курицу! Убей курицу!
Но поверьте: поймать цыпленка чертовски непросто, особенно когда уже темнеет, а ты сутки не спал, надрался бухлом и коксом, и на тебе халат и резиновые сапоги.
Я ломанулся обратно в сарай, нашел меч и вышел, высоко подняв его над головой, как самурай. «Сдохни, гребаная курица, сдохни!» – кричал я, а птица совершала последний бросок к забору в конце сада, и ее клюв мелькал так быстро, что, казалось, будто у нее в любую секунду отвалится голова. Я почти догнал ее, как вдруг распахнулась входная дверь дома моей соседки. И старушка – кажется, ее звали миссис Армстронг – выбежала с тяпкой в руках. Она привыкла к разному безумному дерьму, происходившему в коттедже Булраш, но в этот раз даже она не могла поверить своим глазам. Курятник горит, патроны из ружья взрываются каждые несколько минут, и всё это напоминает сцену фильма о Второй мировой войне.
Ба-бах!Ба-бах!Бах-бах-бах!Сперва я ее даже не заметил. Я был слишком занят погоней за курицей, которая в итоге пролезла под забором, пробежала через сад миссис Армстронг, выбежала из ворот и направилась по Батт-лейн в сторону паба. Потом наши глаза встретились. Должно быть, зрелище было еще то: я стоял в халате с обезумевшим взглядом, весь забрызганный кровью, держал в руке меч, а позади горел мой сад.
– Добрый вечер, мистер Осборн, – сказала она. – Вижу, вы уже вернулись из Америки.
Долгое молчание. За моей спиной взрывались патроны. Я не знал, что сказать, поэтому просто кивнул.
– Отдыхаете, да? – спросила она.
Вот так.
Но не только я сходил с ума от кризиса, который накрыл группу.
Помню, как-то раз Гизер позвонил мне и сказал: «Слушай, Оззи, я устал гастролировать, а потом все деньги отдавать адвокатам. Прежде чем мы снова отправимся в турне, я хочу знать, что мы получим».
А я ответил: «Знаешь, Гизер, ты прав. Давайте соберем совещание».
Мы собрались.
– Послушайте, ребята, – сказал я, – мне кажется безумием то, что мы даем концерты, а потом все деньги отдаем адвокатам. Что ты думаешь, Гизер?
Гизер только пожал плечами и сказал: «Не знаю».
И всё.
С меня хватило. В этом больше не было никакого смысла. Никто из нас не справлялся с ситуацией. Мы больше времени тратили на встречи с адвокатами, чем на написание песен; были абсолютно вымотаны, потому что гастролировали по всему миру шесть лет почти без перерыва и были абсолютно не в себе из-за бухла и наркотиков. Последней каплей стала встреча с Колином Ньюманом, нашим бухгалтером, на которой он сообщил, что, если мы не оплатим налоговые счета в ближайшее время, то отправимся в тюрьму. В те времена налоговая ставка для людей вроде нас составляла около 80 % в Соединенном Королевстве и 70 % в Америке, поэтому можно