Падает вверх стр. 103
все вместе напоминало одну гигантскую «еловую шишку». Но в минуту, когда Платон Григорьевич ощутил, что его самолет мягко покачивается на волне, то погружаясь, то выплывая, он ничего другого не испытал, кроме облегчения.
Стоял штиль, и в кабине самолета было нестерпимо жарко. Рядом вынырнули из воды самолеты группы Моржа. Платон Григорьевич прошел в хвост самолета и хотел было открыть дверь, но, выглянув в окно, увидел, что уровень воды значительно выше двери. Он вернулся в кабину. Диспетчер все еще не приходил в сознание, но дышал глубоко и ровно.
— Платон Григорьевич, — голос в динамике был озабочен. — Платон Григорьевич, от вас все теперь зависит.
Слушайте внимательно… Вам нужно включить компенсатор, он включается кнопкой на рычаге управления, синяя кнопка… Нашли?
Платон Григорьевич включил кнопку, и тотчас же самолет стал плавно выходить из воды.
— Так, хорошо, теперь зафиксируйте рукоять, внизу справа должен быть рычаг, — командовал голос. — Смелее, Платон Григорьевич… И можете открывать дверь. Только идите в хвост медленно, не спешите.
Самолет повис на высоте нескольких сантиметров над водой, Платон Григорьевич открыл дверь и прямо перед собой увидел Шелеста. Тот стоял на крыле своего самолета, стремясь рукой достать до открытой двери. Платон Григорьевич протянул ему руку и, когда Шелест прыгнул вперед, с силой потянул его к себе. Самолет сразу наклонился, и ласковая зеленая вода океана хлынула внутрь.
— Это ничего, ничего, — говорил Шелест, закрывая дверь. — Пока компенсатор включен, ничего плохого не случится. А что с Диспетчером? Он жив?
— Да, — ответил Платон Григорьевич, — он в каком-то глубоком обмороке. Нужно поскорее вернуться на базу.
* * *Диспетчер пришел в себя только назавтра. Он открыл глаза, оживленно заговорил о том, что все идет как нужно, что все хорошо, потом отвернулся к стене.
— Выйдите все, — сказал он. — Кроме Платона Григорьевича.
А когда все вышли, он тихо сказал:
— Платон Григорьевич, пусть никто не знает, но я ничего не вижу.
Платон Григорьевич повернул Диспетчера к себе, снял со стола настольную лампу, приблизил ее к лицу Диспетчера.
— Видите? — спросил он. — Вы видите свет?
— Нет, только тепло, вот здесь ваша лампа? — он протянул руку и указал куда-то в сторону. Сомнений больше не было: Диспетчер ослеп.
РАЗГАДКА
Диспетчер был доставлен в Москву несколько дней спустя после описанных событий. Врачебный консилиум предписал полный покой, а когда Платон Григорьевич отозвал в сторону знакомого профессора-окулиста и прямо спросил, есть ли надежда, тот развел руками и ответил в раздумье:
— Знаете ли, Платон Григорьевич, глазное дно напоминает картину, которая наблюдается при сильных ожогах… При очень сильных ожогах. Правда, мне не нравится изменение цвета в желтом пятне, очень не нравится…
Вынужденное бездействие раздражало Диспетчера. Он не находил себе места, часами говорил по радиотелефону, установленному у него дома. Иногда прилетал кто-нибудь с базы, и тогда Диспетчер, забыв обо всем на свете, погружался в ворох дел, связанных с новым этапом штурма вселенной.
— Ни одного случая встречи с загадочными объектами, — говорил он Платону Григорьевичу. — Ни одного. Они исчезли как сон, будто их и не было…
— Они и были сном, — ответил Платон Григорьевич. — Вспомните цепь.
— Не совсем, не совсем… Тогда, в самолете, я как-то сразу многое почувствовал. И сейчас в моей черепной коробке идет — я