Библиотека

Падает вверх стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

испытанием. И вовсе не потому, что кто-то не понимал, мешал мне, нет. Я испытал что-то очень напоминающее сильнейший нервный шок. Возможно, что вы подберете более точное название, когда узнаете все. А сейчас, когда я уже совсем успокоился, когда идет такая интересная работа и по многим направлениям, — вы еще не со всеми нашими точками познакомились, Платон Григорьевич, — сейчас вновь выйти из строя… Это было бы несправедливо.

— Тогда рассказывайте по порядку, Михаил Антонович. Может быть, я смогу помочь… Итак, апрель 1961 года…

— Да, это было в апреле… В тот год была удивительная весна. Такой весны, пожалуй, с тех пор мы и не видели… Я жил тогда в Подмосковье, преподавал в школе физику и астрономию… И мысль о компенсаторе пришла мне в голову прямо на уроке. Мы занимались повторением всего материала за последние три года. Ребят, как выражался наш директор школы, я «распустил», то есть давным-давно разрешил им задавать мне самые различные вопросы. Это трудно для учителя, но если чурствуешь себя в силах, то очень полезно… В то время много писали о пресловутой «дегравитации», приложили к этому руку и писатели-фантасты. Буквально ни одна повесть не обходилась без «гравилетов» и «гравипланов» самых удивительных конструкций.

— Если можно назвать «конструкцией» свободный вымысел?

— Конечно, ничего конкретного не предлагалось, но и статьи в газетах, а было несколько сообщений о якобы сделанных открытиях, и книги, которые читали ребята, — все было полно каким-то предчувствием, ожиданием нового… И новое пришло…

— Вы сказали, что сделали свое изобретение семнадцатого апреля?

— Да, семнадцатого, а двенадцатого апреля поднялся в космос Юрий Гагарин, так что буквально каждый вопрос так или иначе был связан с космосом, с полетами… А тут как-то все так сложилось, совпало… Понимаете ли, Платон Григорьевич, я вот сейчас только могу припомнить целый ряд подробностей, на которые вначале не обратил внимания, а потом уже не до воспоминаний стало. На предыдущих уроках все время раздавался какой-то странный шум. Будто кто-то громко, с хрипотцой разговаривает, но невнятно так, будто сквозь зубы.

«Ребята, — говорю, — кто это мешает?»

«Мы ничего, Михаил Антонович, мы ничего не делаем…» — отвечают ребята, а минут через десять опять этот же звук. И вот на последнем уроке кто-то из ребят догадался. Слышу голос: «Михаил Антонович, а звук из-за решетки идет…»

Прислушались, действительно будто кто-то за вентиляционной решеткой скребется.

«Достать? — спрашивают. — Посмотрим, кто там такой».

«Достать, — отвечаю. — Все равно с самого утра этот звук мешает».

Только ребята открыли решетку, а оттуда — галка, класс ахнул, а галка испугалась и пошла носиться по классу. Что

тут началось!.. — Диспетчер улыбнулся, а Платон Григорьевич наставительно сказал:

— Обождать нужно было, на переменке достали бы…

— На переменке? Ну, тогда, Платон Григорьевич, я не имел бы удовольствия познакомиться с вами и вообще всего этого не было бы, — он развел руками, и Платон Григорьевич понял, что не было бы ни этого дома на берегу далекого сибирского озера, ни удивительных самолетов, ни многого другого, о чем он только догадывался. — И вот я говорю:

«А ну, ребята, испытаем свою волю, давайте не обращать на эту галку никакого внимания. Тишина! Чтоб никто не пикнул…»

— И послушались?

— Да, затихли, но с галки глаз не сводят.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.